ВВЕДЕНИЕ
Но, в то же время, реклама уже прочно вошла в нашу жизнь, она оказывает влияние на использование русского языка среди молодежи. А знание возможностей экспрессивного синтаксиса для использования его в рекламных текстах поможет улучшить их качество и будет способствовать улучшению речи, а не ее ухудшению. В этом и заключается актуальность данной темы.
— познакомиться с понятием экспрессивного синтаксиса;
— изучить роль экспрессивного синтаксиса в художественной литературе;
— отобрать и систематизировать рекламные тексты;
— выявить основные средства экспрессивного синтаксиса;
— рассмотреть гипнотические возможности языка рекламы;
— провести опрос о воздействии рекламы на читателя.
ЭКСПРЕССИВНЫЙ СИНТАКСИС
ЭКСПРЕССИВНЫЙ СИНТАКСИС В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Тропы и фигуры делятся на несколько групп:
Фигуры мысли: антитеза, восклицание, олицетворение, умолчание.
Фигуры убавления слов: эллипсис, бессоюзие и др.
Фигуры перемещения слов: инверсия, параллелизм и др.
Фигуры переосмысления слов (они же тропы): метафора, метонимия, ирония, синекдоха, эмфаза, гипербола, литота, перифраза и др.
Вместе они помогают пристальнее всмотреться в явления жизни, ее противоречия.
Оксюморон призван высмеять что-то, заключенное в его понятии («Барышня-крестьянка»).
Если развернуть оксюморон до предложения, получится парадокс: «У каждого человека есть убеждения, но иногда они так тверды, что он их не замечает» (Г. К. Честертон).
Аллитерация, или звукоподражание, это подбор слов, включающих в себя определенные звуки. Этот прием направлен на ощущение единства и тесноты стихотворного ряда. Аллитерация должна помочь читающему понять смысловую направленность текста:
Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой. (Пушкин А. С.)
Обращаюсь с каламбуром (Минаев Д. Д.)
Горит костер рябины красной… (Есенин С.)
Метафоре противоположна ирония. Это стилистическая фигура, при которой слово или высказывание обретает в контексте речи смысл, противоположный буквальному значению:
Высшей мерой наградил его Трибунал за самострел. (Высоцкий В.)
Другие изобразительные средства языка (метонимия, синекдоха, эмфаза, символ, перифраза, олицетворение) в принципе не отличаются от метафоры по влиянию на выразительность речи и потому обсуждаться и описываться не будут.
Благодаря повторению слов или словосочетаний на них фиксируется внимание читателя, тем самым усиливается их роли в тексте. Повтор придает связность, подчеркивает важнейшие мысли, также он подчеркивает упорядоченность построения высказывания. К видам повтора относятся анафора, эпифора, стык, хиазм.
Например: Пляшет перед звездами звезда,
Пляшет колокольчиком вода.
Пляшет шмель и в дудочку дудит,
Зачем, златое время, летишь?
Пью горечь вечеров, ночей и людных сборищ,
К ним близки и риторические вопросы: «Быть или не быть?» (Шекспир У.)
Вопросы ставятся не для того, чтобы получить на них ответ, а чтобы привлечь внимание к тому или иному предмету, явлению.
Вычеркнуться из зеркал?
Выписаться из широт? (Цветаева М.)
В этих строчках использован стилистический приём параллелизм, то есть одинаковое синтаксическое построение соседних предложений, что придаёт речи особую гармоничность. Параллелизм производит впечатление уподобления двух явлений созданием однотипных высказываний.
Сознательный пропуск сказуемого в таких предложениях создаёт особый динамизм речи, так что «восстановление» пропущенных глаголов было бы неоправданно.
Нет, я хотел. быть может, вы. я думал,
Что уж барону время умереть. (Пушкин А. С.).
Часто используются вставные конструкции, которые представляют собой попутные замечания, уточнения, добавочные сведения к высказыванию.
Например: Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой. (Пушкин А. С.).
Когда б не зной, да пыль,
Да комары, да мухи. (Пушкин А. С.)
Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, фонари,
Дворцы, сады, монастыри,
Бухарцы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики,
Бульвары, башни, казаки,
Аптеки, магазины моды,
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах… (Пушкин А. С.)
Как заметил Д.Э. Розенталь, «Отсутствие союзов придает высказыванию стремительность, насыщенность впечатлениями».
Широко используются так называемые присоединительные конструкции, воспроизводящие устную речь в её живой непосредственности (добавление к основному высказыванию дополнительных сообщений, пояснений, возникающих в сознании не одновременно с основной мыслью, а лишь после того, как она сформировалась).
Например: Вопрос о реорганизации производства решать надо, и побыстрее.Особая выразительность присуща парцелляции, понимаемой как членение предложения, при котором содержание высказывания реализуется не в одной, а в двух или нескольких интонационно-смысловых речевых единицах, следующих одна за другой после разделительной паузы (после точки, вопросительного или восклицательного знака).
Например: И снова. Гулливер. Стоит. Сутулясь.
Плечом. На тучу. Тяжко! Опершись. (Антокольский)
Широко используются в выступлениях сегментированные конструкции, или конструкции с двойным обозначением, состоящие из двух частей. Например: Шутить, и век шутить! Как вас на это станет? (Грибоедов).
Экспрессивный синтаксис в русском языке
Итак, рассмотрим подробнее основные экспрессивные синтаксические средства.
Синтаксические средства создания экспрессии разнообразны. К ним относятся: обращения, вводные и вставные конструкции, прямая речь, многие односоставные и неполные предложения, инверсия как стилистический прием и другие. Следует охарактеризовать и стилистические фигуры, представляющие собой сильное средство эмфатической интонации.
Различные приёмы, создающие эмфатическую интонацию, свойственны преимущественно поэзии и редко встречаются в прозе, причем рассчитаны не на зрительное, а на слуховое восприятие текста, позволяющее оценить повышение и понижение голоса, темп речи, паузы, то есть все оттенки звучащей фразы. Знаки препинания способны лишь условно передать эти особенности экспрессивного синтаксиса.
Поэтический синтаксис отличают риторические восклицания, которые заключают в себе особую экспрессию, усиливая напряженность речи [32]. Например:
So sinnlos selig mussen Tiere sein! (“Der Kuss”, W.Borchert)
Часто таким восклицаниям сопутствует гиперболизация, как в следующем примере: Пышный! Ему нет равной реки в мире! (Гоголь о Днепре).
Нередко они сочетаются с риторическими вопросами: Тройка! Птица-тройка! Кто тебя выдумал.
Риторические вопросы содержат утверждение (или отрицание), оформленное в виде вопроса, не требующего ответа:
Не вы ль сперва так злобно гнали Его свободный, смелый дар и для потехи раздували чуть затаившийся пожар. (“Смерть поэта”, М.Ю. Лермонтов) [32].
Was gehn dich meine Blicke an?
Das ist der Sonne gutes Recht,
Sie strahlt auf den Herrn wie auf den Knecht;
Ich strahle, weil ich nicht anders kann. (“Aus einem Briefe”, H.Heine)
Ее ли женскому уму, воспитанному в затворничестве, обреченному на отчуждение от действительной жизни, ей ли не знать, как опасны такие стремления и чем оканчиваются они?!
Риторический вопрос, в отличие от многих стилистических фигур, используется не только в поэтической и ораторской речи, но и в разговорной, а также в публицистических текстах, в художественной и научной прозе.
В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Бочка по морю плывет (А.С. Пушкин) [32].
Da? alles sieht so lustig aus,
So wohl gewaschen das Bauerhaus,
So morgentaulich Gras und Baum,
So herrlich Blau der Berge Saum! (“Landschaft”, J.W.Goethe)
Sei mir gegru?t, mein Berg mit dem rothlich strahlenden Gipfel!
Sei mir, Sonne, gegru?t, die ihn so lieblich bescheint! (“Der Spaziergang”, F.Schiller)
Синтаксический параллелизм нередко усиливает риторические вопросы и восклицания, например: Базарову все эти тонкости непонятны. Как это, думает он, подготовлять и настраивать себя к любви? Когда человек действительно любит, разве он может грациозничать и думать о мелочах внешнего изящества? Разве настоящая любовь колеблется? Разве она нуждается в каких-нибудь внешних пособиях места, времени и минутного расположения, вызванного разговором?
Параллельные синтаксические конструкции нередко строятся по принципу анафоры (единоначатия). Так, в последнем из примеров видим анафорическое повторение слова разве.
Классическими примерами анафоры являются следующие строки:
Я тот, которому внимала Ты в полуночной тишине, Чья мысль душе твоей шептала, Чью грусть ты смутно отгадала, Чей образ видела во сне. Я тот, чей взор надежду губит; Я тот, кого никто не любит; Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы…(Лермонтов) [32].
Ich hor die Bachlein rauschen
Im Walde her und hin,
Im Walde in dem Rauschen
Ich wei? nicht, wo ich bin. (“In der Fremde”, J.F. Eichendorff)
В числе ярких примеров экспрессивного синтаксиса следует назвать различные способы нарушения замкнутости предложения. Прежде всего, это смещение синтаксической конструкции: конец предложения дается в ином синтаксическом плане, чем начало, например:
А мне, Онегин, пышность эта, постылой жизни мишура, Мои успехи в вихре света, Мой модный дом и вечера, Что в них?
Возможна также незавершенность фразы, на что указывает авторская пунктуация: как правило, это многоточие:
Но те, которым в дружной встрече Я строфы первые читал. Иных уж нет, а те далече, как сади некогда сказал.
Смотрите. Уже светает. Заря как пожар на снегу. Мне что-то напоминает. Но что. Я понять не могу. Ах. Да. Это было в детстве. Другой. Не осенний рассвет. Мы с вами сидели вместе. Нам по шестнадцать лет.
Эмоциональную напряженность речи передают и присоединительные конструкции, есть такие, в которых фразы не умещаются сразу в одну смысловую плоскость, но образуют ассоциативную цепь присоединения. Разнообразные приемы присоединения предоставляют современная поэзия, публицистика, художественная проза:
Есть у каждого города возраст и голос. Есть одежда своя. И особенный запах. И лицо. И не сразу понятная гордость.
Вот я и в Быковке. Один. На дворе осень. Поздняя.
О таких присоединительных конструкциях профессор Н.С. Валгина замечает: «Синтаксически несамостоятельные отрезки текста, но предельно самостоятельные интонационно, оторванные от породившего их предложения, приобретают большую выразительность, становятся эмоционально насыщенными и яркими» [33, c. 187].
Пропуск сказуемого придает речи особый динамизм и экспрессию.
Нет, я хотел. быть может, вы. я думал, Что уж барону время умереть.
За многоточием скрывается неожиданная пауза, отражающая волнение говорящего.
Alle, die vorubergehn,
Sieht mich, weil ich blind bin, keiner stehn?
Und ich steh seit Drei. (“Monolog eines Blinden”, E.Kastner)
Перед глазами ходил океан, и колыхался, и гремел, и сверкал, и угасал, и уходил куда-то в бесконечность.
Хоть не являла книга эта Ни сладких вымыслов поэта, ни мудрых истин, ни картин; Но ни Вергилий, ни Расин, ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, ни даже Дамских Мод Журнал Так никого не занимал: То был, друзья, Мартын Задека, Глава халдейских мудрецов, Гадатель, толкователь снов.
Был тиф, и лед, и голод, и блокада. Все кончилось: патроны, уголь, хлеб. Безумный город превратился в склеп, Где гулко отдавалась канонада.
Отсутствие союзов придает высказыванию стремительность, насыщенность впечатлениями. Вспомним пушкинские строки:
Мелькают мимо будки, бабы, Мальчишки, лавки, фонари, Дворцы, сады, монастыри, Бухарцы, сани, огороды, Купцы, лачужки, мужики, Бульвары, башни, казаки, Аптеки, магазины моды, Балконы, львы на воротах И стаи галок на крестах.
Этот отрывок из «Евгения Онегина» рисует быструю смену картин, предметы поистине мелькают! Но возможности бессоюзия и многосоюзия разнообразны, эти приемы использовал поэт, описывая динамику Полтавского боя:
Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел;
Когда б мне быть отцом, супругом
приятный жребий повелел;
Когда б семейственной картиной
То, верно б, кроме вас одной
Невесты не искал иной.
Периодом называется гармоническая по форме сложная синтаксическая конструкция, характеризующаяся особой ритмичностью и упорядоченностью частей, а также исключительной полнотой и завершенностью содержания.
Чаще всего период строится как сложноподчиненное предложение с однородными придаточными, которые стоят вначале. Например:
В периоде употребительны придаточные времени, условия, причины, образа действия, сравнительные и др. Приведем пример периода с уступительными придаточными:
Реже в композицию периода вовлекаются те или иные распространенные члены предложения, например деепричастные обороты, выполняющие функцию обстоятельств времени:
Явившись к полковому командиру; получив назначение в прежний эскадрон, сходивши на дежурство и на фуражировку, войдя во все маленькие интересы полка и почувствован себя лишенным свободы и закованным в одну узкую неизменную рамку, Ростов испытал то же успокоение, ту же опору и то же сознание того, что он здесь дома, на своем месте, которые он чувствовал и под родительским кровом.
Периодическая речь Л.Н Толстого неизменно привлекает исследователей, потому что изучение ее дает ключ к пониманию особенностей стиля великого писателя. А.П. Чехов восхищался «силой периодов» Льва Толстого [32].
Возможность использовать в периоде разнообразные стилистические фигуры всегда привлекала и будет привлекать художников слова.
Использование стилистических фигур, разнообразных синтаксических средств создания эмфатической интонации у больших поэтов обычно сочетается с употреблением тропов, оценочной лексики, ярких приёмов усиления эмоциональности, образности речи.
К вопросу об экспрессивных синтаксических средствах языка
Князева Наталья Владимировна
канд. филол. наук, доцент кафедры русского языка, Тихоокеанский государственный университет, РФ, г. Хабаровск, natknaz@mail.ru
Королькова Елизавета Евгеньевна
студентка Тихоокеанского государственного университета, РФ, г. Хабаровск, flb-71@mail.ru
Аннотация: Вопрос о языковой экспрессии и средствах ее выражения принадлежит к числу сложных и дискуссионных вопросов современной лингвистики. В статье предлагается анализ различных подходов к пониманию категории экспрессивности, экспрессивных конструкций и языковых средств, формулируется авторская позиция по данной проблематике.
Ключевые слова: синтаксис, экспрессивность, эмоциональность, экспрессивные синтаксические средства, экспрессивные конструкции, аналитизм, аналитические конструкции
To the question of expressive syntactic means of language
Kniazeva Natalya Vladimirovna
Cand. Sci. (Philology), assistant professor of the Russian languages department, Pacific State University, Russia, Khabarovsk
Korolkova Elizaveta Evgenievna
student at Pacific State University, Russia, Khabarovsk
Abstract: The question of expressiveness of language and means of expressiveness is a complex and controversial problem of modern linguistics. In the article various approaches to linguistic concepts of expressiveness and expressive constructions are analyzed. In conclusion there is suggested the author’s interpretation of the analyzed problem.
Keywords: syntax, expressiveness, emotionality, expressive syntactic means, expressive constructions, analyticism, analytical construction
Проблема изучения экспрессивного потенциала синтаксических средств языка относится к актуальным областям современной лингвистики, поскольку отражает современные тенденции развития языковой системы: движение к демократизации, стирание границ между письменной и разговорной речью, информационная компрессия, аналитизм. Как правило, экспрессивность рассматривается в ряду базовых языковых функций, наряду с коммуникативной, когнитивной и другими функциями, и обычно понимается как «способность выражать эмоциональное состояние говорящего, его субъективное отношение к обозначаемым предметам и явлениям действительности» [4, с. 7]. Понятие экспрессивности тесно связано с категориями эмоциональности и эмотивности, которые, в свою очередь, связаны с понятиями оценочности, образности, модальности. Проблема дифференциации данных категорий имеет давнюю историю, ее постановку обычно связывают с именами Ш. Балли, который рассматривал понятие субъективности в языке, соотношение интеллектуальной и аффективной сфер языка, в отечественной лингвистике – Е. М. Галкиной-Федорук, разграничивающей понятия экспрессии и эмоциональности. В последующие годы внимание лингвистов к коннотативным аспектам значения языковых единиц определило появление различных концепций и подходов к решению проблемы соотношения понятий «эмоциональность», «экспрессивность», «оценочность» и др. В целом ряде современных работ предлагается анализ различных трактовок и подходов, а также собственное видение проблемы, например, С.В. Коростова, определяя место эмотивности в ряду близких понятий, пишет: «Терминологическое разнообразие в системе средств выражения категории эмотивности и в номинации самой категории связано с различными подходами к исследованию, что и определило синонимичность понятий «эмотивность» – «эмоциональность» – «экспрессивность» – «оценочность» – «модальность» [9, с.91]. Г.Н. Ленько, проанализировав такие понятия, как эмотивность, эмоциональность, экспрессивность, оценочность и образность, делает вывод, что «данные понятия не синонимичны и их следует разграничивать» [10, с. 90]. В статье А.Б. Зотовой предлагается следующее решение: «. «эмоциональность» и «экспрессивность» – две тесно взаимосвязанные, но не тождественные категории. Понятие «экспрессивность» по содержанию шире понятия «эмоциональность» [8, с.17]. Подобная трактовка экспрессивности наиболее общепринята, восходит к работам Е.М. Галкиной-Федорук, согласно которой экспрессия в самом широком смысле понимается как усиление воздействующей силы языковой единицы.
В.Н. Телия, разграничивая понятия эмотивность и экспрессивность, рассматривает экспрессивность «не как свойство отдельных единиц, а высказывания в целом; экспрессивность выражается интонационной структурой и, соответственно, восклицательной формой предложения» [14, c. 42]. Действительно, наиболее ярко экспрессивность проявляется на синтаксическом уровне, хотя и другие языковые единицы, особенно лексемы, способны содержать различные экспрессивные коннотации. Еще в 30-ые годы XX века академик В.В. Виноградов выдвинул понятие субъектно-экспрессивных форм, которые являлись средствами экспрессивной изобразительности. Экспрессивная изобразительность в синтаксисе понималась как определенный художественный прием, выраженный на формально-синтаксическом уровне. Идеи В.В. Виноградова получили свое развитие, например, Г.Н. Акимова замечает: «. точный перевод самого слова экспрессия – «выражение» вызывает мысль об экспрессивности языковых средств как об их выразительных возможностях, т.е. специальном стилистическом приёме» [3, c. 15]. Впоследствии появились термины «экспрессивный синтаксис», «экспрессивные синтаксические конструкции», «средства экспрессивного синтаксиса». В работе «Активные процессы в современном русском языке» Н. С. Валгина отмечает устойчивость и одновременно подвижность синтаксиса как раздела грамматики, благодаря чему происходят изменения в лексической системе языка [7]. В синтаксисе, как и в других разделах языка, стала проявляться тенденция к аналитизму. Синтаксические конструкции стали расчлененными, связи – ослабленными, что привело к повышению роли контекста, а это, в свою очередь, привело к сжатости предложений и их смысловой емкости. Синтаксические конструкции уменьшились в размерах, стали возможны различные отчленения компонентов, нарушающие традиционные «границы» предложения. Экспрессивность стала проявляться в самой грамматической структуре, конструкциях, синтаксических построениях, а не в отдельных лексемах.
По мнению Г.Н. Акимовой, «экспрессивные конструкции обогащают синтаксическую систему, так как в нее входят новые структуры, которые становятся стилистически нейтральными, но конструктивно отличаются от своего прототипа» [1, с. 103]. Прототипом считает конструкции разговорной речи. В свое время Н.Ю. Шведова отмечала влияние на письменную монологическую речь структурных черт диалога, выделяла две ступени вхождения разговорных конструкций в письменную речь. На первой ступени разговорная конструкция воспринималась как нечто инородное по отношению к письменной речи, на второй ступени она, сохраняя свою разговорную окрашенность, становилась одним из элементов письменной речи [16]. Г.Н. Акимова, развивая идею «ступенчатого» вхождения разговорных конструкций в письменную речь, выделяет три ступени. На первой – разговорные конструкции существуют как имитация разговорной речи, но их нельзя сравнить с живой речью, для которой характерны нечеткие границы, различные вставные конструкции, повторы, неприемлемые для письменных форм речи. На второй ступени разговорные конструкции появляются в авторской речи, как правило в публицистических текстах. Именно на этом этапе, по мнению Г.Н. Акимовой, и создаются экспрессивные синтаксические конструкции, так как, становясь элементом художественной речи, они используются прежде всего с целью воздействия на читателей. На третьей ступени из-за высокой частотности употребления той или иной конструкции в одном из стилей речи происходит нейтрализация ее экспрессивного оттенка [1].
Таким образом, экспрессивные синтаксические конструкции письменной речи имеют в своей основе разговорный субстрат, их широкое использование в художественных и публицистических текстах отражает основные тенденции развития современного русского языка – сближение письменной и разговорной речи, усиление черт аналитизма.
Довольно широко распространен подход к экспрессивности как к синтаксическому феномену. Краткий обзор научных источников по проблемам экспрессивного синтаксиса позволяет обнаружить разные подходы к определению понятия. С одной стороны, без соотнесения с семантическим содержанием, синтаксическую экспрессивность определяют как «свойство синтаксических форм увеличивать прагматический потенциал высказывания сверх той степени, которая достигнута лексическими значениями элементов, наполняющих эти синтаксические формы» [15, с. 196], с другой стороны, при конкретизации этого понятия расценивают данную категорию как «выражение в предложении эмоциональных проявлений и волевых усилий говорящего» [11, с. 24], или как «способность синтаксической конструкции усиливать как прагматическую, так и собственно грамматическую информацию, заложенную в высказывании или в каком-либо его компоненте» [12, с. 12].
В работе «Очерки по экспрессивному синтаксису» Э.М. Береговская выявила ряд проблем, которые, по ее мнению, актуальны для экспрессивного синтаксиса: 1) длина предложения как экспрессивный фактор; 2) стилистическая роль абзаца и сложного синтаксического целого; 3) аффективный потенциал пунктуации; 4) экспрессивный синтаксис как составляющая индивидуального стиля; 5) синтаксические фигуры и их стилистические функции [6]. Не менее актуальным остается вопрос о синтаксических конструкциях, имеющих и постоянно реализующих экспрессивный потенциал. Бао Хун в монографии «Экспрессивные средства русского синтаксиса в структуре текста» подчеркивает, что «экспрессивная синтаксическая единица – это вариант, модификация некоторой нейтральной инвариантной синтаксической единицы. При восприятии текста происходит соотнесение каждого конкретного предложения с некой абстрактной моделью. Чем больше отличие данного конкретного предложения от этой модели, тем вероятнее, что оно будет воспринято читателем как экспрессивное» [5, с. 31]. Действительно, экспрессивность высказывания воспринимается только на фоне нейтральных в этом плане конструкций.
Современные ученые, обращаясь к вопросам экспрессивного синтаксиса, пытаются выявить общие принципы и закономерности, которые лежат в основе построения экспрессивных синтаксических конструкций. По мнению Г.Н. Акимовой, «общим структурным основанием является синтагматическая расчлененность»: тенденция к аналитизму в современном русском литературном языке приводит к синтаксическому расчленению или ослаблению синтагматических связей, и эта расчлененность синтаксической цепи является структурной основой, на базе которой развивается экспрессивный синтаксис [2, с. 111]. А.П. Сковородников описывает ряд фигур (эллипсис, антиэллипсис, усечение, повтор, парцелляция), исходя из принципов экономии и избыточности в языке. Он приводит инвентарь экспрессивных конструкций, демонстрирует их использование в различных стилях современного русского языка [12]. Э.М. Береговская соотносит, так или иначе, все явления экспрессивного синтаксиса с принципом симметрии, отмечая, что понятие симметрии сочетается с понятием асимметрии и образует с ним некое единство [6]. Ю.М. Скребнев строит свою классификацию фигур не по одному принципу, а учитывает целый ряд признаков, выделяя парадигматические и синтагматические средства, которые характеризуются экспрессивностью[13].
Утверждение об открытости системы экспрессивных синтаксических средств (как, впрочем, и экспрессивных языковых средств в целом) не снимает, на наш взгляд, проблему выявления и определения списка экспрессивных синтаксических конструкций. Считаем, что наиболее полная на сегодняшний день классификация предложена в работе Г.Н. Акимовой [1], которая, выделяя синтагматическую расчлененность в качестве основного типологического признака, к экспрессивным синтаксическим построениям относит парцеллированные и сегментированные конструкции, лексический повтор с синтаксическим распространением, вопросно-ответные конструкции в монологической речи, цепочки номинативных предложений, вставные конструкции. Системность типологического описания предполагает выделение ряда критериев для классификации, в связи с чем видим необходимость в некотором уточнении и дополнении предложенного списка конструкции. Прежде всего речь идет о таком «традиционном» экспрессивном приеме, как повтор. Лексический повтор даже в условиях синтаксического распространения остается повтором лексем, считаем, что надо говорить о собственно синтаксическом повторе, под которым понимается повтор синтаксических структур и расположения их частей – то есть, то, что принято относить к «синтаксическому параллелизму». Безусловно, список экспрессивных средств необходимо дополнить специальными интонационными конструкциями, которые предназначены для выражения разного рода модальностей, чувств, волеизъявления и т.п., а именно побудительными, восклицательными предложениями, риторическими вопросами и восклицаниями. Более того, если применять «полевый» принцип к описанию экспрессивных конструкций, то именно указанные – «традиционные», наиболее употребительные в языке средства синтаксической экспрессии – будут находиться в центре полевой структуры. На периферии поля, на наш взгляд, располагаются «расчлененные» конструкции, характерные для современного «актуализирующего» типа прозы, в первую очередь, парцеллированные и сегментированные построения.
Хотелось бы подчеркнуть, что потребность в выявлении и определении инвентаря экспрессивных синтаксических средств обусловлена не только теоретическими проблемами лингвистики, но и задачами конкретного лингвистического описания. Анализ особенностей функционирования экспрессивных конструкций в текстах различных стилей и жанров предлагается в целом ряде современных исследований разного уровня – от студенческих работ до диссертационных исследований. В связи с чем изучение экспрессивных ресурсов языка представляется достаточно актуальным направлением в области лингвистических исследований, более того, подобные исследования вносят свой вклад в изучение современных тенденций развития современного русского языка.