А вы знаете как переводится «Умка» с чукотского?
Белый медведь
Происхождение вида
Внешний вид
Подошвы ног подбиты шерстью, чтобы не скользить по льду и не мёрзнуть. Между пальцами есть плавательная перепонка, а передняя часть лап оторочена жёсткими щетинками. Крупные когти могут удержать даже сильную добычу.
Распространение
Обитает в приполярных областях в северном полушарии Земли.
Образ жизни и питание
Совершает сезонные кочёвки в соответствии с годовыми изменениями границы полярных льдов: летом отступает вместе с ними ближе к полюсу, зимой перемещается на юг, заходя на материк. Хотя белый медведь держится преимущественно на побережье и льдах, зимой он может залегать в берлогу на материке или на островах, иногда в 50 км от моря.
В зимнюю спячку, продолжительностью 50—80 дней, залегают, в основном, беременные самки. Самцы и холостые самки ложатся в спячку на короткий срок и не ежегодно.
Социальная структура и размножение
Одиночные животные. Как правило, миролюбивы по отношению друг к другу, но между самцами в брачный период случаются стычки. Взрослые самцы могут нападать на медвежат, в основном мужского пола.
У белых медведей низкий потенциал размножения: самка впервые приносит потомство в возрасте 4—8 лет, рожает один раз в 2—3 года и имеет в помёте 1—3 медвежат, таким образом, в течение жизни принося не более 10—15 детёнышей. Новорождённые беспомощные, как у всех медведей, и имеют массу от 450 до 750 гр. Через 3 месяца самка вместе с ними покидает берлогу и переходит к бродячему образу жизни. Медвежата остаются при ней до 1,5 лет, всё это время медведица кормит их молоком. Смертность среди медвежат достигает 10—30 %.
Хозяйственное значение
Статус популяции и охрана
В 2013 году численность популяции белых медведей в России оценивалась в 5-6 тысяч особей. После 2018 года планируется провести сплошной учет белых медведей в России.
В культуре
Как крупный и сильный хищник, порой опасный для человека, белый медведь издавна стал уважаемым персонажем фольклора у коренных народов Севера. В произведениях прикладного искусства чукчей — художественной резьбе по кости и моржовому клыку — одним из излюбленных сюжетов является единоборство богатыря-охотника с умкой.
В опубликованном в США в 2007 году фантастическом романе Дэна Симмонса «Террор», посвященном трагической судьбе полярной экспедиции Джона Франклина (1845—1848), красочно описан персонаж эскимосских мифов Туунбак — гигантский медведь-людоед длиной 4 метра и свыше тонны весом.
Как торговая марка
Изображение белого медведя входит в графическое решение ряда торговых марок, это:
Белые медведи в рекламе пива, опубликованной в белорусских газетах в 1939 году
Нумизматика
А знаете ли вы, что.
«Умка» по-чукотски означает медведь, или, точнее, «взрослый белый медведь-самец»
Кинематограф
Спорт
В поп-культуре
То, что Юрий Рытхэу – чукотский писатель, звезда первой величины на литературном небосводе – сомнений никогда и ни у кого не вызывало. Масса наград, Лауреат Государственной Премии РСФСР и множества международных премий. Да еще прижизненная премия, установленная губернатором Чукотки А. Назаровым в 1998 году – именная – присуждаемая молодым литераторам самим Рытхэу.
Сорок четыре книги – романы и повести – изданные сорокамиллионным тиражом в СССР. А еще рассказы и детские книги писателя. Перевод книг на 30 языков мира. И тоже с внушительными тиражами.
Тут уж захочешь опорочить писателя – самому станет страшно, мурашки по коже побегут. Дескать, все видят ценность художественного вклада в российскую литературу великого Мастера, а кто-то, как Баба Яга – против.
Нет, не против. Сам был заворожен северным колоритом Рытхэу. Особенно рисунки – мальчик Йоо в пушистом комбинезоне и вышитых торбасах. Рядом детёныш белого медведя, они спешат в школу… Лучшие художники, аура белого безмолвия, дымка стойбищных яранг, бытовые зарисовки мира Чукотки: влажные носы нерп, неповоротливые моржи, неведомый вкус оленьего ягеля.
И, что меня особенноволновало – новые чукотские слова. Неведомый мир звуков – олений ягель – ватап, морж – рырка, белый медведь – умка. Слова прозрачные и вкусные, как леденцы. Или как полярный лед. Так и хочется перекатывать языком во рту и смаковать, смаковать…
Наверно, так и было бы – я был полон восхищением детства и не особо следил за творчеством Рытхэу – зачем? Ясное ностальгическое чувство при взгляде на обложки книг – и только…
Если бы не резанули слова из интервью Юрия Рытхэу, просто попавшегося на глаза :
«…Я никогда не был активным противником советской власти, скорее – внутренним диссидентом. Кстати, недавно я искал пенсионное удостоверение и нашел свой партбилет. Посмотрел, сколько я заплатил этой партии денег. Сейчас бы они мне пригодились.
«. У нас земля принадлежит государству. А что такое у нас государство? Это тьфу! Не понимаю я, что у нас за государство.
— В 1967 году вы писали…
— Ну, знаете, это романтические вещи».
Из интервью «Новой газете» Юрия Рытхэу.
И вот здесь вскипело зло – «Да что ж вы за люди-то такие – писатели? Это ж подлость, откровенная подлость – вот так перевернуться в воздухе кувырком… Плюнуть в душу читателям».
Да, я могу понять диссидентствующих писателей и поэтов – Довлатова, Бродского: их разъедала горечь невостребованности, отторжения от настоящей литературы.
Но понять Рытхэу, который является плоть от плоти советской республики, её эталоном, её достижением: вот что может сделать справедливый строй с любым угнетённым человеком, даже пусть он из каменного века…
И вот этот искусственно созданный идол бросает камни на еще неостывшую могилу его доброхотов.
Она подаётся неизменным блоком – всё от слова до слова переписывается из книги в книгу, с сайта – на сайт. Такое впечатление, что никому даже в голову не пришло всерьёз поинтересоваться биографией писателя, уточнить что-то, перепроверить. В конце концов что-либо подвергнуть сомнению… Нет, бетонный куб стелы с выгравированными словами. И каждое весомое и неизменное…
А хотелось бы задать вопросы. Уж очень здесь все фантастично.
Дальше идёт сочинение на вольную тему, как «неграмотный чукотский наивный паренёк» просит имя и отчество у русского метеоролога.
Затем идёт опять имиджевая фантазия на вольную тему:
« После окончания семилетки в Уэлене он решил самостоятельно поехать в Ленинград на обучение. Этот путь растянулся на несколько лет. Для того, чтобы заработать средства на проезд и жизнь, будущий писатель нанимался на разные работы: был матросом, работал в геологической экспедиции, участвовал в зверобойном промысле, был грузчиком на гидробазе».
Мне трудно представить 14-летнего паренька матросом или зверобоем. Даже в 1944 году, когда шла война. Вполне возможно, где-то подрабатывал – ну от силы месяц-два. Но не несколько лет.
Потому что тогда же – в 14 лет – он отправляется в Анадырское педагогическое училище. Куда легко поступает. Но не заканчивает. Из-за неуступчивости характера. А вот свидетельство очевидца – выпускника этого училища (орфография сохранена):
«Когда Рытхэу стал «первым чукотским профессиональным писателем», то в книгах и всяких публикациях об Анадырском педагогическом училище народов Крайнего Севера стали его упоминать в числе бывших студентов и выпускников.
Почти во всех биографиях Рытхэу есть такой пассаж: «По пути в Ленинград поступил в Анадырское училище, через некоторое время стал сотрудничать в окружной газете «Советская Чукотка», публиковал свои первые очерки и стихи «.
Моя мама, которая работала в Анадырском педучилище спустя лет пятнадцать после обучения там Рытхэу, рассказала, как кто-то из старожилов вспоминал Рытхэу.
В педучилище он проучился совсем немного. Будущих учителей самих обучали письму, вернее «чистописанию», так как учитель должен быть образцом почерка. И вот задание: написать страницу в тетради из слов, начинающихся с буквы Ж (заглавной и строчной). Рытхэу исписал всю страницу «Журба жулик».
Способный парень вскоре стал «сотрудничать» и в газете, тем более выходила она как на русском, так и на чукотском языке».
И здесь на пути чукотского юноши появляется известный ученый Скорик Петр Яковлевич.
Появляется он не случайно. Это великий знаток чукотского языка, преподаватель уэленской школы, а затем преподаватель «Красной Яранги».
В Петербурге. «Красная или Волшебная Яранга» при педагогическом институте имени А.И. Герцена – это институт северных народов России, кузница национальных кадров.
И юноша Рытхэу зачислен на первый курс в 1948 году. В возрасте 18 лет, или, как он уточняет, в 17 лет. С помощью преподавателя этого вуза Петра Яковлевича. По знакомству.
А дальше начинается сказка. Советская сказка.
Он поступает на филологический факультет ЛГУ – так гласит биография. В 1949 году. То есть в 18 лет ( 17 по его признанию). В 1954 году он его заканчивает. Но нигде никаких сведений или подтверждений этому нет. Нет и всё. Ни теплых или каких-либо других слов в адрес «сокурсника», но фото в Интернете, ни фото выпускников. Белый лист.
Это действительно удивительно. Биография любого писателя такого уровня буквально разбирается под лупой, пишутся монографии, исследования его творчества. Здесь – чистый лист. Ни-че-го. Редкие интервью и только после развала СССР.
Но зато в изобилии премии, награды и КНИГИ.
В 1953 году в издательстве «Молодая гвардия» вышел его первый сборник рассказов на русском языке «Люди нашего берега» (перевод с чукотского А. Смоляна). Писателю, по его словам, в это время 21 год. Куда там Шолохову.
А до этого он уже печатает свои рассказы в альманахе «Молодой Ленинград», чуть позже в журналах «Огонёк», «Молодой мир», «Дальний Восток», молодёжной газете «Смена» и других периодических изданиях.
Особенно интересна мне публикация в газете «Смена». Именно там тогда работал талантливый писатель-фантаст Смолян. Он еще писал рассказы на северную тему.
Как оказалось впоследствии, он ещё был и знатоком чукотского языка. Друзья очень удивлялись. Вот что-что, а это они не подозревали. Мало того, он даже близко к Чукотке не подъезжал.
И не кто-то, а профессиональный переводчик. С чукотского. Который никогда на Чукотке не был. А был ленинградским писателем, который любил писать на северные темы. Но которого почему-то не печатали и звали его Смолян Александр Семёнович.
И вдруг в 1953 году перевел книгу рассказов Юрия Рытхэу «Люди нашего берега». Вот такое озарение на него нашло.
«Люди нашего берега» Юрия Рытхэу (перевод с чукотского) вышли 1953г. Автор ( Рытхэу) ещё был студентом.
Видно, книга очень понравилась, и молодой автор Рытхэу без проволочек тут же был принят (в 1954 году ) в Союз писателей СССР. Фантастика и редкая удача, однако. В 23 года и с одной изданной книгой.
Работоспособность у молодого писателя была неимоверная:
Сборники рассказов «Люди нашего берега» (1953), «Имя человека» (1955), «Чукотская сага» (1956).
Шестидесятые – это вообще кладезь.
Повести «Нунивак» (1963), «Волшебная рукавица» (1963), «Анканау» (1964), «Голубые песцы» (1964).
Очерки, сборник детских стихов «Медвежий компот» (1965).
Романы «В долине Маленьких Зайчиков» (1962), «Айвангу» (1964), «Ленинградский рассвет» (1967), «Самые красивые корабли» (1967),
«Прощание с богами» (1961), «Повелитель ветров» (1968).
Мне это очень напоминает наших талантливых писателей – Донцову, Маринину и т.д. Напор, однако.
Художественные особенности творчества Юрия Рытхэу
Надо отдать должное писателю Рытхэу – сюжеты были лично его. Оригинальные. Поначалу. Потом он творчески перерабатывал сюжеты Богораза, Семушкина и даже историю жизни Варвары Кузнецовой, учёного-этнографа.
Но книги советского периода – это гимн счастью всех чукчей, оказавшихся под крылом советской власти. Искренне и безоговорочно. Хотя уже в постсоветское время Рытхэу утверждал, что он был «скрытым, внутренним диссидентом». Вероятно, ну ооочень глубоким.
Все исключительно тексты проникнуты благодарностью простого чукчи партии и народу, принесшему чукчам освобождение от проклятия каменного века.
Там не было объяснено, как всё это делалось. Только сказано, что задача была поставлена сложная, но они справились.
Дальше было всё, как полагается. На собрании колхоза ( чукчи тогда уже были объединены в колхозы) было отмечено, что бригада комсомольца-оконщика награждается домом. И они собираются туда переезжать из яранги.
Как печатали такие тексты в СССР? С удовольствием. Бытовая этнографическая составляющая все исправляла. Жажда узнать жизнь малых народов была огромна и её надо было утолять. А завороженность именами – Увынеда, Тыплилык, Айвангу ( очень на Айвенго похоже) сразу выбивало все сомнения в компетентности автора.
Но бывали и «ренегаты» в издательствах. Которые видели крайне низкую литературность текстов Рытхэу и пытались не печатать его книг. Обычно это кончалось печально. Для издателей.
Вот свидетельство Сергея Сущанского из книги «Штрихи к портретам» о таком «бунте» магаданского издателя Бирюкова. К слову сказать, это 1975 год.
Рытхэу обращается к издательству с просьбой исправить оплошность и наконец-то дать для напечатания родному магаданскому издательству повесть «Полярный круг».
Спустя время, точнее, 6 октября 1975 года, Бирюков, ознакомившись с рукописью повести, пишет Юрию Рытхэу письмо:
«Уважаемый Юрий Сергеевич!
В целом идеологическая концепция повести не вызывает возражений, но некоторые её детали настораживают. В повести прослеживается мысль об исключительности эскимосского народа.
Второе замечание касается стиля некоторых глав и страниц. В рукописи заметны небрежность и торопливость. Их придётся устранять.
С уважением Гл. редактор А. М. Бирюков».
Юрий Сергеевич был просто ошарашен содержанием бирюковского письма. Он переходит к тяжелой артиллрии.
«Уважаемый Главный редактор А. М. Бирюков!
Не менее десятка человек, занимающих в литературе не последнее место, читали эту повесть. В том числе Сергей Баруздин, Александр Рекемчук, Александр Розен, члены редакционной коллегии журнала «Дружба народов». У них были свои замечания, но до такого, извините, бреда они не договорились.
С уважением Рытхэу.
12 октября 1975 года».
Ответное письмо с подробной разборкой того, что понравилось в рукописи, а что нет, Бирюков отправил 24 октября 1975 года. На четырех машинописных листах.
Рытхэу ответил незамедлительно уже 28 октября 1975 года.
Бросается в глаза обращение в начале письма – «Привет из Ленинграда!» Это уже не «Дорогие друзья»… Хотя дальнейший текст показывает, что Юрий Сергеевич обращается именно к Бирюкову.
«Привет из Ленинграда!
Что-то я стал раздражителен и с горечью признаюсь, что был несколько прямолинеен в предыдущем письме.
Я внимательно прочитал Ваше письмо, и вижу, что Вы, в основном, правы. Те места рукописи, которые Вы процитировали, можно вполне опустить – дело не в них, и повесть не об этом. Может быть, ещё обнаружатся и другие места.
Ещё раз повторяю, что я не собираюсь строить благополучие на Магаданском издательстве, и меня устроит тот гонорар, который Вы сможете, сообразуясь со своими возможностями, предложить мне.
Искренне расположенный к Вам, несколько огорчённый Рытхэу.
28 октября 1975 года».
Вскоре последовал и уход Бирюкова с поста главного редактора. Отношения у Юрия Сергеевича с издательством наладились. Ибо в 1983 году в Магадане вышла его книга «Современные легенды», а в 1986 году – сборник рассказов «Молчание в подарок».
В 1986 году главным редактором издательства был назначен Владимир Иванович Першин и, судя по всему, у него сложились более дружеские отношения с Рытхэу.
Во-первых, в июле 1983 года Рытхэу рекомендовал Першина в члены Союза писателей – рекомендация сохранилась в архиве Магаданской писательской организации. Во-вторых, Першин к Рытхэу обращается запросто – «Дорогой Юра!».
узбекскому писателю. Но усовестились. Пообещали тому на следующий год. Обещание сдержали.
Сдержали слово – ладно. Но осадочек-то остался.
А печататься хотелось.
И Рытхэу начинает в срочном порядке открывать глаза. Себе. Не буду кривить душой, таких писателей было много – у которых вдруг «раскрылись вещие десницы как у испуганной орлицы».
Но Юрий Сергеевич начинает переосмысливать жизнь. Всё, что написано – романтика. Он вдруг понимает, что советская власть угнетала чукчей. Отнимала землю для нефтяных вышек. То ли дело Америка. Там аляскинские чукчи как сыр в масле катаются.
«…Однако миф о дешёвой продаже Аляски американцам живуч у нас и даже время от времени раздаются голоса: а не потребовать ли нам обратно эту «исконно русскую» землю! Я тут придумал такую шутку: якобы американцы обратились с просьбой к властям России уступить ими Чукотку в связи с неспособностью её содержать и развивать в надлежащем состоянии. Но без русских. В Кремле крепко задумались».
В «святые 90-е» к Рытхэу пришло счастье. Второе. Он и так не был обделен – его книги переводились на многие языки. А здесь за него взялся собственный литературный агент – швейцарец. Которым он очень доволен.
«. Мой издатель в «промежутке», пока переводится новый роман, хочет издать сборник рассказов и, возможно, повесть «Вэкэт и Агнес». У этого капиталиста заботы об авторе (во всяком случае обо мне), больше, чем у всех существующих Союзов писателей.
Правда, нужно новую идеологическую составляющую внедрить в тексты. Но это же мелочь для умного человека, не так ли? Благо рука-то уже набита – переводчики с чукотского не требуются.
Что же общего – у писателя Рытхэу это фантазия на тему, а у Малышевой подлинные документальные документы. Можно ли это считать плагиатом? Вряд ли.
Разве что – мелкой пакостью.
Дело в том, что это общеизвестная история – молодая учёный-этнограф Варвара Кузнецова из Ленинграда прожила три года в тундре, в стойбищах оленеводов, с целью полевых исследований быта чукчей. И она вела полевые дневники. Обо всём – о семейных отношениях, о еде, быте, тяготах кочевой жизни. В силу женской эмоциональности, дневники оказались не только научными записями, а исповедью тяжело страдающей женщины, оказавшейся на положении работницы в каменном веке. С соответствующим питанием. Пережившая блокаду Варвара пишет, что жизнь в тундре намного трагичнее, тяжелее и беспросветнее. А так как Варвара – член партии, то она несет еще и функции внедрения советской власти в уединённые стойбища. Она – идейный и преданный сторонник построения социализма в тундре.
Но не это главное – крайне интересно нынешнее отношение к войне писателя устами своей героини Анны:
«…С началом большой войны почти перестали приезжать агитаторы за колхоз, и только раз прибыл сам Туккай, и распорядился в фонд борьбы с фашистами забить три десятка оленей. Само собой, мясо на далекий фронт не попало. За долгую дорогу оно могло попросту сгнить. Поэтому его съело районное начальство, да несколько туш попало в интернат.
Но после победы над фашистами, оказавшимися на поверку такими же тангитанами(белыми людьми), как и русские, но враждебными большевикам, снова возобновились разговоры о
Дальше по сюжету было всё, как велел швейцарский продюсер – Анна Одинцова восстала против колхозов. Там, конечно, были и сцены расправы коммунистов над непокорными чукчами, и издевательства над женщинами и детьми. Но поняв, что в одиночку гордая Анна не может одолеть ненавистный советский строй, она вместе с другими непокорными чукчами бежит на Аляску – к свободе, свету.
Вот не знаю, почему не нашли переводчика с чукотского сразу на французский и английский, поэтому переводили с русского. Который великий чукотский писатель уже освоил достаточно.
Не знаю, как кому – мне трудно «понять и простить» литературное предательство. Хотя – это обусловлено. Малая ложь всегда за собой тянет ложь большую. Когда начинают осыпать наградами, похвалами и славословиями литературных пигмеев, объективности и справедливости не получится. Да и к подобной литературной известности доверия не будет.
А тем, кто эти звёзды зажигает, возвращается всё сторицей…