Из немецкой поэзии, Герман Гессе
Hermann Hesse
(1877-1962)
IM NEBEL
Seltsam, im Nebel zu wandern!
Einsam ist jeder Busch und Stein,
Kein Baum sieht den andern,
Jeder ist allein.
Voll von Freunden war mir die Welt,
Als noch mein Leben licht war;
Nun, da der Nebel fаllt,
Ist keiner mehr sichtbar.
Wahrlich, keiner ist weise,
Der nicht das Dunkel kennt,
Das unentrinnbar und leise
Von allen ihn trennt.
Seltsam, Im Nebel zu wandern!
Leben ist Einsamsein.
Kein Mensch kennt den andern,
Jeder ist allein.
Бродить в тумане – странно и ново,
Сам по себе каждый камень и куст,
Деревья не видят одно другого,
Мир для каждого пуст.
Была моя жизнь светла, и рядом
Сколько было друзей дорогих!
А нынче в тумане напрасно взглядом
Ищу хоть кого-то из них.
Тому, кто не знал, как выглядит мрак,
Мудрым стать не грозит –
Тебя ото всех, не заметишь как,
Тьма навсегда отделит.
Бродить в тумане – странно и ново,
Один на один со своей судьбой.
Не знает никто никого другого,
Сам по себе любой.
Перевод с нем.: Валерий Брайнин-Пассек
Как странно бродить в туманной округе!
Замкнут каждый куст и цветок,
Стволы не ведают друг о друге,
Каждый из них — одинок.
Когда-то я стольких друзей обнимал,
И жизнь моя исходила светом,
А нынче сошел туман,
И все до единого скрылись при этом.
При свете не станешь умным,
Но будет сумрак пролит —
И вдруг струеньем бесшумным
Тебя ото всех отделит…
Как странно бродить в туманной округе!
Уединенность — наш рок,
Люди не ведают друг о друге,
Каждый из них — одинок.
Перевод Д.Щедровицкого
Далёк мой путь, мой путь тяжёл,
И нет пути назад;
Кто одиночество обрёл,
Тому в нём рай и ад.
Тяжёл соблазн; к себе зовёт
Обыденность на дно,
Как зов её любовью жжёт,
Как страстью пышет, но
Кто одиночество испил,
Шагнув за окоём,
Тому и щебет птиц не мил,
Тот не пойдёт вдвоём.
Перевод с нем.Вяч. Маринина
ПУТЬ В ОДИНОЧЕСТВО
Весь мир покинул тебя.
Радости догорают,
Что прежде любил ты.
Из пепла их грозит темнота.
Ты сам в себя
Всё глубже уходишь,
Поневоле, незримой руке послушен.
В мёртвой пустыне стоишь ты и замерзаешь,
А где-то плачет
Отчизны потерянной эхо:
Голоса детей и нежная песнь любви.
Труден путь в одиночество.
Ты прежде не знал об этом.
И источник мечтаний давно иссяк.
Но верь, что в конце пути
Ты вновь обретёшь свой дом,
Смерть и второе рожденье,
Могилу и вечную Матерь.
1919
Перевод с нем.: Ольга Бараш
Все на свете смерти я изведал,
Все на свете вновь хочу изведать,
Деревянной смертью хочу умереть в сосне,
Каменной смертью хочу умереть в скале,
Глиняной смертью в песке,
Лиственной смертью в шуршащей летней траве
И жалкой, кровавой человеческой смертью.
Смертными созданы мы; прах мы и глина.
Давит на плечи наши земная тяжесть.
Пестует нас природа нежно, как мать.
Кормит земля, колыбель и могила покоят.
Но природа не радует нас.
Материнские чары её
Изгоняет огонь бессмертного духа.
Как отец, превращает он в мужа младенца,
Взамен невинности детской в нас будит силу и совесть.
Ночью страшные виденья
И волшебных замков чудо,
Города и люди снятся –
Знаешь ты, они откуда? –
Их творят души глубины,
Все они – твои творенья,
Все они – твои картины,
Сновиденья.
Днем пройди по переулкам,
В облака всмотрись и лица,
В них узнаешь с удивленьем
То, что ночью тебе снится.
Все, что видишь пред собою
В многогранном мирозданье,
Было создано тобою,
И живет в твоем сознанье.
Свечу я погасил,
В открытое окно
Струится ночь и мягко обнимает,
И братом, другом нежно называет.
И с нею мы одной тоской полны,
И снятся нам одни и те же сны.
Мы шепчемся тихонько о былом,
И вспоминаем с грустью отчий дом.
Перевод с нем.: Елена Мюнстер
С дерева жизни моей
Лист за листом облетает,
О пестрый мир,
Как же он пресыщает,
Как пресыщает и утомляет,
Как он пьянит!
Что сегодня еще цветет,
Скоро завянет, умрет.
Скоро лишь ветер будет
Могилу мою обнимать,
А над ребенком малым
Нежно склонится мать.
Мне б в глаза заглянуть ее снова –
В них звезда, что укажет путь,
Все остальное может навеки уйти и уснуть.
Все умирает, умирает покорно
И лишь вечная мать остается,
Что жизнь нам дает во все времена.
Словно играя, в воздухе призрачно-тонком
Пальцем пишет она наши с тобой имена.
Перевод с нем.: Елена Мюнстер
Жалоба
Но нам остановиться не дано,
Найти на счастье, на беду ли дом,
Везде в гостях мы, все для нас одно,
Нигде не сеем и нигде не жнем.
Мы просто глина под рукой творца.
Не знаем мы, чего от нас он ждет.
Он глину мнет, играя, без конца,
Но никогда ее не обожжет.
Будь кроме двух, знакомых всем извечно,
Какие-то другие измеренья,
Никто, твердят, не смог бы жить беспечно,
Никто б не смог дышать без оспасенья.
Не лучше ль нам согласия добиться
И третьим измереньем поступиться?
Ведь в самом деле, если верить свято,
Что вглубь глядеть опасностью чревато,
Трех измерений будет многовато.
Перевод с нем.: Соломон Апт
Но втайне мы мечтаем.
Мы жизнью духа нежною живем,
Эльфической отдав себя мечте,
Пожертвовав прекрасной пустоте
Сегодняшним быстротекущим днем.
Паренья мыслей безмятежен вид,
Игра тонка, чиста и высока.
Но в глубине души у нас тоска
По крови, ночи, дикости горит.
Игра нам в радость. Нас не гонит плеть.
В пустыне духа не бывает гроз.
Но втайне мы мечтаем жить всерьез,
Зачать, родить, страдать и умереть.
Перевод с нем.: Соломон Апт
Читая одного старого философа
То, что вчера лишь, прелести полно,
Будило ум и душу волновало,
Вдруг оказалось смысла лишено,
Померкло, потускнело и увяло.
Так угасает, чтоб сойти на нет
В морщинах жалких на пороге тлена,
Любимого лица прекрасный свет,
Годами нам светивший неизменно.
Но над юдолью мерзости и смрада
Дух светоч свой опять возносит страстно.
И борется с всесилием распада,
И смерти избегает ежечасно.
Перевод с нем.: Соломон Апт
На склоне жизни облекая в слово
Дум и занятий многолетних мед,
Из понятого и пережитого
С мечтой о славе свой затеяв труд,
Намаявшись в архивах и читальнях,
Юнец-студент спешит вложить в дебют
Все глубину прозрений гениальных.
Пуская из тростинки пузыри
И видя, как взлетающая пена
Вдруг расцветает пламенем зари,
Малыш на них глядит самозабвенно.
Цветок сникает, юность быстротечна,
И на веку людском ступень любая,
Любая мудрость временна, конечна,
Любому благу срок отмерен точно.
Так пусть же, зову жизни отвечая,
Душа легко и весело простится
С тем, с чем связать себя посмела прочно,
Пускай не сохнет в косности монашьей!
В любом начале волшебство таится,
Оно нам в помощь, в нем защита наша.
Пристанищ не искать, не приживаться,
Ступенька за ступенькой, без печали,
Шагать вперед, идти от дали к дали,
Все шире быть, все выше подниматься!
Засасывает круг привычек милых,
Уют покоя полон искушенья.
Но только тот, кто с места сняться в силах,
Спасет свой дух живой от разложенья.
И даже возле входа гробового
Жизнь вновь, глядишь, нам кликнет клич призывный,
И путь опять начнется непрерывный.
Простись же, сердце, и окрепни снова.
Перевод с нем.: Соломон Апт
Как, дерево, тебя терзали,
И как же ты отчуждено!
В тебе, что сотни раз страдало,
Осталось мужество одно!
И я измучен жизнью гневной,
И мне нигде спасенья нет,
Но погружаю ежедневно
Упрямый лоб в горячий свет.
Все, что во мне ранимым было,
То к смерти мир приговорил,
Но горе разум не убило,
Я умирал, но я ожил.
И листья новые взрастают
На грубых шрамах от секир,
Забыв о боли, воспеваю
Возлюбленный безумный мир.
Перевод с нем.: Элина Войцеховская
Сухой сломанный сук,
Что на дереве держится годы,
Резко скрипит на осеннем ветру,
Без коры, без листвы,
Голый, от жизни долгой,
От долгой смерти усталый.
Упрямо, неумолимо,
С тоской едва уловимой
Поёт свою песню ещё одно лето,
Ещё одну зиму.
1962
Перевод с нем.: Ольга Бараш
Hermann Hesse. Zu einer Toccata von Bach
Hermann Hesse. Zu einer Toccata von Bach
(Герман Гессе. По поводу одной токкаты Баха)
Zu einer Toccata von Bach
Urschweigen starrt. Es waltet Finsternis.
Da bricht ein Strahl aus zackigem Wolkenri?,
Greift Weltentiefen aus dem blinden Nichtsein,
Baut Raume auf, durchwuhlt mit Licht die Nacht,
La?t Grat und Gipfel ahnen, Hang und Schacht,
La?t Lufte locker blau, la?t Erde dicht sein.
Es spaltet schopferisch zu Tat und Krieg
Der Strahl entzwei das keimend Trachtige:
Aufglanzt entzundet die erschrockne Welt.
Es wandelt sich, wohin die Lichtsaat fдllt,
Es ordnet sich und tont die Prachtige
Dem Leben Lob, dem Schopfer Lichte Sieg.
Und weiter schwingt sich, gottwarts ruckbezogen,
Und drangt durch aller Kreatur Getriebe
Dem Vater Geiste zu der gro?e Drang.
Er wird zu Lust und Not, zu Sprache, Bild, Gesang,
Wolbt Welt um Welt zu Domes Siegesbogen,
Ist Trieb, ist Geist, ist Kampf und Gluck, ist Liebe.
К ОДНОЙ ТОККАТЕ БАХА
Безмолвие вначале… Ночь царит…
Но луч, нарушив мрака колорит,
Взяв бездну первозданной круговерти,
Творит пространства, выхватив из тьмы,
Хребты и пики, скалы и холмы,
Непрочность неба и надёжность тверди.
Напополам раскалывая мглу,
Луч засияв, готовый к пробужденью,
Оцепеневший мир воспламеня,
В него привнёс – с частицами огня –
Согласия и лада подтвержденье,
И хор вознёс Создателю хвалу.
А души, воспаря над безучастьем,
Вновь тянутся сквозь морок и блужданья
К Всевышнему в стремлении одном –
Стать словом, песнопеньем, полотном,
Любовью, радостью, борьбой и счастьем
Увенчивая купол мирозданья.
(Перевод Виктора Алёкина)
К ОДНОЙ ИЗ ТОККАТ БАХА
Вначале – тишина, смешенье туч.
Но вот пронизывает бездну луч
И строит в хаосе свои пространства,
Высветливает тверди легкий свод,
Играет радугой, просторы вьет,
Сгущает землю, скал членит убранства.
Прабытия глухое естество
Разорвано для творческого спора;
Гудя, раскутывается порыв,
Все затопив, залив, преобразив, –
И голосами громового хора
Творенья возвещает торжество.
Но путь назад, к своим первоосновам,
Отыскивает мир, рождает числа,
Соразмеряет шествие планет
И славить учится начальный свет
Сознаньем, мерой, музыкой и словом,
Всей полнотой любви, всей силой смысла.
(Перевод С. Аверинцева)
По поводу одной токкаты Баха
Мрак первозданный. Тишина. Вдруг луч,
Пробившийся над рваным краем туч,
Ваяет из небытия слепого
Вершины, склоны, пропасти, хребты,
И твердость скал творя из пустоты,
И невесомость неба голубого.
В зародыше угадывая плод,
Взывая властно к творческим раздорам,
Луч надвое все делит. И дрожит
Мир в лихорадке, и борьба кипит,
И дивный возникает лад. И хором
Вселенная творцу хвалу поет.
И тянется опять к отцу творенье,
И к божеству и духу рвется снова,
И этой тяги полон мир всегда.
Она и боль, и радость, и беда,
И счастье, и борьба, и вдохновенье,
И храм, и песня, и любовь, и слово.
Hermann Hesse. Klage Герман Гессе. Жалоба
Hermann Hesse. Klage (Герман Гессе. Жалоба)
Uns ist kein Sein vergonnt. Wir sind nur Strom,
Wir flie?en willig allen Formen ein:
Dem Tag, der Nacht, der Hohle und dem Dom,
Wir gehn hindurch, uns treibt der Durst nach Sein.
So fullen Form um Form wir ohne Rast,
Und keine wird zur Heimat uns, zum Gluck, zur Not,
Stets sind wir unterwegs, stets sind wir Gast,
Uns ruft nicht Feld noch Pflug, uns wachst kein Brot.
Wir wissen nicht, wie Gott es mit uns meint,
Er spielt mit uns, dem Ton in seiner Hand,
Der stumm und bildsam ist, nicht lacht noch weint,
Der wohl geknetet wird, doch nie gebrannt.
Einmal zu Stein erstarren! Einmal dauern!
Danach ist unsre Sehnsucht ewig rege,
Und bleibt doch ewig nur ein banges Schauern,
Und wird doch nie zur Rast auf unsrem Wege.
Нет бытия, есть быт. А мы без скреп,
Все образцы и формы не в чести,
И день, и ночь, то в монастырь, то в склеп
Бредём и жаждем образ обрести.
Без отдыха, за шагом снова шаг,
И дым отечества забыт давно,
Всегда в дороге мы, наш дом — большак,
Не манят нас ни плуг и ни зерно.
Хоть раз бы твёрдым стать! Застыть однажды!
Стремленье наше — позабыть о вещном,
Но душам робким не ослабить жажды,
И потому они в блужданье вечном.
Перевод Виктора Алёкина
Варианты третьей строфы:
Не ведаем во что Бог воплотит,
Мы только глина в длани у Творца,
Немы, мягки, бездушны во плоти,
Нас Он слепил, но не обжёг сырца.
Не знаем, что создаст Его рука,
Мы только глина для игры Творца,
Податливая плоть нема, мягка.
Нас Он слепил, но не обжёг сырца.
Нам в бытии отказано. Всегда
И всюду путники, в любом краю,
Все формы наполняя, как вода,
Мы путь нащупываем к бытию.
Так совершаем мы за кругом круг,
Бредем сквозь свет и мрак, всему чужды,
Руке нетвердой не осилить плуг,
Осуществленья не сулят труды.
Нам не постигнуть, что творит господь;
Все сызнова Горшечник лепит нас,
Покорную переминает плоть,
Но для обжига не приходит час.
Перевод С. Аверинцева
Не быть, а течь в удел досталось нам,
И, как в сосуд, вливаясь по пути
То в день, то в ночь, то в логово, то в храм,
Мы вечно жаждем прочность обрести.
Но нам остановиться не дано,
Найти на счастье, на беду ли дом,
Везде в гостях мы, все для нас одно,
Нигде не сеем и нигде не жнем.
Мы просто глина под рукой творца.
Не знаем мы, чего от нас он ждет.
Он глину мнет, играя, без конца,
Но никогда ее не обожжет.