Стихи на татарском языке
Пар ат
Җиктереп пар ат, Казанга туп-туры киттем карап;
Чаптыра атларны кучер, суккалап та тарткалап.
Кич иде. Шатлык белән нурлар чәчеп ай ялтырый;
Искән әкрен җил белән яфрак, агачлар калтырый.
Һәр тараф тын. Уй миңа тик әллә ни җырлый, укый;
Нәрсәдәндер күз эленгән һәм тәмам баскан йокы.
Бер заман ачсам күзем, бер төрле яп-ят кыр күрәм;
Аһ, бу нинди айрылу? Гомремдә бер тапкыр күрәм.
Сау бул инде, хуш, бәхил бул, и минем торган җирем,
Мин болай, шулай итәм дип, төрле уй корган җирем.
Хуш, гомер иткән шәһәр! инде еракта калдыгыз;
Аһ! таныш йортлар, тәмам күздән дә сез югалдыгыз.
Эч поша, яна йөрәк, хәсрәт эчендә, уйда мин;
Ичмасам иптәш тә юк ич, тик икәү без: уй да мин.
Аһ, гөнаһым шомлыгы, бу кучеры бик тын тагын,
Җырламыйдыр бер матурның балдагын йә калфагын!
Әллә нәрсәм юк кеби; бер нәрсә юк, бер нәрсә ким;
Бар да бар, тик юк туганнар, мин ятим монда, ятим.
Монда бар да ят миңа: бу Миңгали, Бикмулла кем?
Бикмөхәммәт, Биктимер — берсен дә белмим, әллә кем!
Сездән айрылып, туганнар! — җайсыз, уңгайсыз тору;
Бу тору, әйтергә мөмкиндер, кояш-айсыз тору.
Шундый уйлар берлә таштай катты китте башларым;
Чишмә төсле, ихтыярсыз акты китте яшьләрем.
Бер тавыш килде колакка, яңгырады бер заман:
«Тор, шәкерт! Җиттек Казанга, алдыбызда бит Казан».
Бу тавыш бик ачты күңлем, шатлыгымнан җан яна;
«Әйдә чап, кучер, Казанга! Атларың ку: на! на-на!»
Әйтә иртәнге намазга бик матур, моңлы азан;
И Казан! дәртле Казан! моңлы Казан! нурлы Казан!
Мондадыр безнең бабайлар түрләре, почмаклары;
Мондадыр дәртле күңелнең хурлары, оҗмахлары.
Монда хикмәт, мәгърифәт һәм монда гыйрфан, монда нур;
Монда минем нечкә билем, җәннәтем һәм монда хур.
Пара лошадей
Кызыл Ромашка
Иртәнге таң нурыннан
Уянды ромашкалар.
Елмаеп, хәл сорашып,
Күзгә-күз караштылар.
Назлады җил аларны
Тибрәтеп ак чукларын,
Таң сипте өсләренә
Хуш исле саф чыкларын.
Чәчкәләр, кәефләнеп,
Җай гына селкенделәр.
Ьәм кинәт шунда гаҗәп
Бер яңа хәл күрделәр.
Ерак түгел моңаеп
Утыра ромашка кызы,
Тик чуклары ак түгел,
Кан шикелле кып-кызыл.
Ромашкалар бар да ак,
Аерылмый бер-береннән;
Ничек болай берүзе
Ул кызылдан киенгән?
Әйттеләр: «Син, сеңелкәй,
Ник үзгәрдең? Нишләдең?
Нигә кызыл чукларың?
Нидән алсу төсләрең?»
Әйтте кызыл ромашка:
«Төнлә минем яныма
Ятып батыр сугышчы
Атты дошманнарына.
Ул берүзе сугышты
Унбиш укчыга каршы;
Чигенмәде, тик таңда
Яраланды кулбашы.
Аның батыр ал каны
Тамды минем чукларга.
Минем кызыл күлмәгем
Бик охшады Чулпанга.
Егет китте, мин калдым
Канын саклап чугымда,
Көн дә аны сагынып
Балкыйм мин таң нурында».
Красная Ромашка
Лишь лучи лугов коснулись –
Все ромашки встрепенулись,
На подруг глядят с любовью:
«С добрым утром!
Как здоровье?»
Тихо гладит на рассвете
Лепестки ромашек ветер,
И заря росою чистой
Осыпает луг душистый.
Что за счастье — так качаться,
Невзначай подруг касаться!
Только вдруг случилось что-то,
На цветы легла забота:
Это девочка-ромашка
Загрустила — вот бедняжка!
Не белы её обновы,
Лепестки её багровы.
Как одна, ромашки луга
Все похожи друг на друга.
Отчего ж оделась эта
В лепестки иного цвета?
Окружили всей гурьбою:
— Что же, девочка, с тобою?
Мы белы, а ты багряна,
Это странно, очень странно.
И ромашка им сказала:
— В страхе я всю ночь
дрожала.
Здесь солдат в разгаре боя
Защитил меня собою.
На рассвете вражьи пули
По плечу его хлестнули,
Но не чувствовал он боли,
Все враги остались в поле!
Лепестки мои багряны —
Это кровь его из раны,
Я в кумач теперь одета,
Как Чулпан — звезда
рассвета.
И пошёл он снова биться.
Кровь его во мне струится,
Алой звёздочкой горю я,
На заре о нём тоскуя.
Синен кебек
Как ты
Туган авыл
Тау башына салынгандыр безнең авыл,
Бер чишмә бар, якын безнең авылга ул;
Аулыбызның ямен, суы тәмен беләм,
Шуңар күрә сөям җаным-тәнем белән.
Ходай шунда җан биргән, мин шунда туган,
Шунда әүвәл Коръән аятен укыган;
Шунда белдем рәсүлемез Мөхәммәдне,
Ничек михнәт, җәфа күргән, ничек торган.
Истән чыкмый монда минем күргәннәрем,
Шатлык белән уйнап гомер сөргәннәрем;
Абый белән бергәләшеп кара җирне
Сука белән ертып-ертып йөргәннәрем.
Бу дөньяда, бәлки, күп-күп эшләр күрем,
Билгесездер — кая ташлар бу тәкъдирем;
Кая барсам, кайда торсам, нишләсәм дә,
Хәтеремдә мәңге калыр туган җирем.
Родная деревня
Стоит деревня наша на горке некрутой.
Родник с водой студеной от нас подать рукой.
Мне все вокруг отрадно, мне вкус воды знаком,
Люблю душой и телом я все в краю моем.
Здесь бог вдохнул мне душу, я свет увидел здесь,
Молитву из Корана впервые смог прочесть,
Впервые здесь услышал слова пророка я,
Судьбу его узнал я и путь тяжелый весь.
Запомнились навеки событья детских лет,
Нет времени счастливей, забав беспечней нет.
Я помню, как, бывало, по черной борозде,
Шагал со старшим братом я за сохою вслед.
Я многое увижу, — ведь жизнь еще длинна,
И ждет меня, наверно, дорога не одна.
Но только, где б я ни был и что б ни делал я, —
Ты в памяти и сердце, родная сторона!
Туган тел
И туган тел, и матур тел, әткәм-әнкәмнең теле!
Дөньяда күп нәрсә белдем син туган тел аркылы.
Иң элек бу тел белән әнкәм бишектә көйләгән,
Аннары төннәр буе әбкәм хикәят сөйләгән.
И туган тел! Һәрвакытта ярдәмең берлән синең,
Кечкенәдән аңлашылган шатлыгым, кайгым минем.
И туган тел! Синдә булган иң элек кыйлган догам:
Ярлыкагыл, дип, үзем һәм әткәм-әнкәмне, Ходам!
Родной язык
Родной язык, родной язык, с тобою смело шел я вдаль,
ты радость возвышал мою, ты просветлял мою печаль.
Родной язык, с тобой вдвоем я в первый раз молил творца:
— О боже, мать мою прости, прости меня, прости отца.
Переводы татарской поэзии
Народный поэт Татарстана Ренат Харис
Из собрания сочинений Рената Хариса в 6-ти томах
Вокруг души моей переполох…
Душа куда-то мчится, что-то множит,
ничто остановить её не может,
пока к мечте нацелен каждый вдох…
Я чувствую:
прощаются навек
моя душа и старые дороги,
отбросив все сомненья и тревоги,
душа иначе строит жизни бег.
Все ложное отброшено назад.
Идеям, ставя новые задачи,
презрев, легко идущие удачи,
душа стремится уничтожить спад.
С покоем ей сейчас не по пути,
душе нужны труды и одоленья.
В работе обретём мы чудо-крылья,
должно нам неизбежно повезти!
Душе сейчас перечить не могу,
она во власти четких устремлений.
У времени шальных сопротивлений,
она вбирает воздух на бегу…
(т.1 стр.19)
Скульптуре Баки Урманче «Раздумье».
1966. Дерево.
Дождь корни эти орошал не раз,
Но сами лили много горьких слез,
А ностальгию человечьих глаз
Впитали в миг явившихся к ним грез.
Передо мной сидит большой старик,
Со лбом, как площадь, он задумчив, тих.
ТРЕТЬЯ ПУЛЯ
При последней атаке
поэт был трижды ранен
На теле рана, может быть и страшна,
когда своя, то можно потерпеть.
От ран других тревога постоянна,
порой считаешь – легче умереть…
Был ранен раз,
упал,
но снова встал он.
Бежит вперёд, вновь ранен, вновь упал…
Фатих Карим,
ты ранен, снова ранен!
Зачем же дважды раненый вновь встал?!
Но он встаёт,
не может не подняться,
когда как воин бьётся за страну.
Вновь ранен, вновь упал,
не смог подняться,
чужую землю обнял, как свою…
Касаясь юных, молодых и зрелых,
седых старушек, мудрых стариков
те раны вызывают боли в сердце,
и каждый против войн идти готов.
Ты жив поэт!
Вошёл в моё ты сердце!
Ты знаешь, как бороться за страну.
Отныне мы с тобой шагаем вместе.
Ты смог
и я таким же быть смогу.
(т.1. стр.62)
* * * *
Страна моя!
Твой милый сердцу лик
я не смогу украсить если делом,
оставь меня ты там, где я возник,
быть может, ноги пустят корни в землю.
Пусть волосы покроются листвой,
глаза пусть распускаются цветами,
а губы станут сочными плодами,
созрев лекарством чудным и едой.
Пусть тень моя для отдыха годна,
пусть дева рвет цветы, чтоб грудь украсить,
пусть рвет плоды малыш. Порой нужна
боль телу, радость чтоб душе доставить.
(т.1 стр.109)
НЕ ИЩИТЕ НА ЧУЖБИНЕ
Последний вздох
погибших за Отчизну,
над полем брани взвился в небо, вверх,
став тучами направил укоризну,
плывущую, не зная дней и вех.
О, сколько стран те тучи ощущали!?
Над сколькими полями, сколько лет
они, летая, корни орошали
дождями и снегами?
Счёта нет.
Ах, отстаёшь от меня, август милый,
снова рвёшь душу мою,
я же со временем, мчащимся лихо,
должен идти к сентябрю.
Как перешёл я в сентябрь, не заметил,
кажется, шёл не спеша,
только мою осуждая поспешность,
чуть встрепенулась душа.
Август, ты мудрый и чувственный месяц,
сколько событий – тома!
Каждый раз счастлив с тобою быть вместе,
лишь не сойти бы с ума.
(т.1 стр.171)
То, что играть ты можешь и в оркестре,
быть может, для тебя есть похвала,
но я сейчас о том хочу спеть песню,
о чём людская говорит молва.
С поющими порою ты и вешней,
ты с ними и когда идут снега,
и с женщинами их поёшь ты песни,
мужчинам тоже ставишь голоса.
С людьми ты рядом, если они в горе,
спасёшь их и от бед, и от невзгод.
Когда танцуют, от похмелья споря,
советуешь быть трезвым наперёд.
Встревоженным всегда дарила веру,
печальным уменьшая их тоску,
ты пела вместе с ними о примере,
чтоб высечь в душах верную искру.
Ты старым людям пусть и ненадолго
возвращаешь бодрость юных дней,
сердцам же юным даришь звонкий голос
и бурю неизведанных страстей.
И в городах звучит гармони пение,
горела и в окопах ты войны.
Ты молода как молодо растение,
хотя твой возраст чтить мы все должны.
* * * *
Связать не удаётся
мне тучи в небесах,
когда на части рвутся,
я чувствую их страх.
Когда они в разлуке,
дождей нет, нет снегов,
лишь тени вдаль плывущих
кудрявых облаков.
Душа моя как туча,
когда её прорвёт,
то слёзы льёт скучая,
то песню запоёт…
(т.1 стр. 184)
Проложены в нём трубы, батареи,
вся чтимая так мною новизна,
а печь мертва и здесь она не греет,
и непонятно – для чего нужна.
Мне жаль тебя, любимая подруга,
моих далёких и весёлых дней,
когда была нужна твоя услуга
для нас озябших в холоде парней.
Мне и теперь в моём уединенье,
от печи речь бодрящая слышна.
Ведь в доме печь не только украшенье,
в ней сердце дома и его душа.
(т. 1 стр. 234)
Весь мир зову я в дом к себе,
открыта дверь,
открыты окна,
ветра и люди, кто в беде,
войдите, жизнь здесь не умолкла.
Открыта дверь
цветам садов,
обломанным недоброй долей,
дадут им здесь сосуд с водой,
чтоб ожили, напившись вволю.
* * * *
Восход не каждый мне приносит радость.
Который день уж яркая заря,
лучом сухим мне душу снова ранит,
надежду валит с ног сильней горя.
Так хочется, став тучей мне, слезами
засеянные оросить поля.
Надежда чтобы, стебли возрождая,
обрадовала свежестью маня!
(т. 1 стр.303)
* * * *
Став ночью, приходи ко мне скорее,
светлей Луны и Солнца ты важней.
Свой лик отдай Луне, пусть став светлее,
тот лунный свет вновь льётся в очи мне.
С закрытыми глазами просыпаясь.
тебя в свои объятия приму,
а ты тогда, в себя вновь превращаясь,
хозяйкой станешь миру моему.
Шатром волос ты спрячешь нас от Неба,
к тебе стремясь, я оторвусь с Земли,
и будем мы одни во всей Вселенной,
мы будем рады, – это мы смогли.
Зазвучали они в родниках,
новый смысл появился в словах.
Песни корни пустили свои
в воды, небо, глубины земли…
Потекли по степям и лесам,
прикоснулись к звезде, облакам…
Узнаю в них лишь чувства свои –
это песни о нашей любви!
(т.1 стр337)
Ты уехал в объятие, сбросив снега,
в ночь волос моих с ветром ворвалась пурга.
Слишком поздно нашла, ведь вокруг уж зима…
Но чему, же я рада сама?
( т.1 стр.345)
Украл тебя и думал
устроить позже пир.
Я тропы все запутав,
вводил тебя в свой мир.
Мы в горы поднимались,
ныряли вглубь озёр,
по саду мы бродили
в объятьях тихих зорь.
Мосты назад сожгла чтоб,
вручил тебе огонь,
держала факел долго,
зажав в свою ладонь.
Огонь ты потушила,
не стала жечь мосты.
Быть может, не спешила
к моей любови ты?
Увёл тебя, быть может
я у богатыря,
иль у царя лесного?
Но знаю, что не зря!
(т.1 стр. 346)
* * *
Первый раз пришла со мной проститься.
Уезжаю вдаль я первый раз.
Знаю я, ночами будет сниться
этот взгляд твоих печальных глаз.
Уезжаю всё же, первый раз…
Пусть снегов противятся сугробы,
темнота пусть преграждает путь,
рву и чар твоих желанных пробы,
и слова:- «Меня не позабудь…»
А мгновенья счастья, те ли зёрна,
что в душе корнями прорастут?
Уезжаю, вдаль я, сердцем веря,
впереди дела большие ждут.
Как последний раз ты провожаешь…
Уезжаю я последний раз.
Будущие песни озаряешь
ты лучами этих милых глаз.
Уезжаю я, как в первый раз…
(т.1 стр. 351)
* * *
Какую ты струну порвала,
внеся в мелодию разлад?
Она была моим лекарством,
я ей бывал и в горе рад.
От клеветы и от наветов
она спасала, берегла,
ошибки превратить в советы,
для жизни будущей могла.
Вчера она как зазвучала,
глаза наполнились слезой,
душа по детству заскучала,
я весь был словно сам не свой…
Какую ты струну порвала?
Прошу, верни ей прежний лад!
Тебе одной лишь удавалось,
вернуть всё лучшее назад…
(т. 1 стр. 352)
НЕ ВСТРЕТЯТСЯ
Сорвавшиеся листья улетая,
друг с другом не столкнутся никогда.
По одному пути с тобой шагаем,
мы встретиться могли хоть иногда?
Сорвавшиеся листья улетая,
друг с другом не столкнутся никогда.
(т. 1 стр. 384)
Глаза прикрыла тотчас, не хотела,
чтоб кто – то вдруг увидел эту боль.
Слезинка только, как бы ты не «пела»,
блеснув сыграла откровенья роль…
Улыбка, смех, весёлый говор частый
не могут скрыть души твоей печаль.
Так облака насыщенные влагой,
польются вниз в назначенный им час.
Зажёг огонь…
Хотел поджечь ночь эту…
Но не зажглась ночь эта, не зажглась.
Немало тайн лежит на буйном сердце,
но эта тайна с теми не сошлась.
Твоих очей тоску я по ошибке
желанием влюбиться посчитал.
Умеющий доставить радость флиртом,
тебе доставить счастье пожелал…
Была спокойна я…
Была счастлива…
Что сделал ты со мной?
Как я смогла?!
Как мог родник души моей прорваться,
как в половодье смыв все берега?»
Нет, не хотел доставить я мученья,
тебе доставить радость я мечтал!
Как эта ночь, не захотев зажечься,
прислала горечь и на мой причал?!
* * * *
«Не пой ты эту песнь! О Боже!
Её как будто ты мне пел…»
Послушай, может при повторе,
поймешь, что я сказать хотел…
Мечтой о счастье вдохновляясь,
Тебе самой сейчас пою…
Ведь я тебя, ещё не зная,
с тех давних пор уже люблю!
(т.1стр.400)
Огня в себе ты не жалей,
ты не жалей!
Иди и жги из тёмных туч путей преграды.
То будет в сотни, раз дороже и милей,
что совершишь в борьбе, не требуя награды.
Огня в себе ты не жалей,
ты не жалей!
Пусть тает иней струн души моей озябшей,
пусть тает снег и льётся дождь, от этих дней
возникнет вера в наше будущее счастье.
Огня в себе ты не жалей,
ты не жалей!
Капели наши, ты поверь, взойдут цветами,
и ты поверишь в этот миг, что стал сильней,
и в то, что жизнь свою продлить мы можем сами.
(т.1 стр.402)
Но эта тишь, она опасна.
Ах, опасна!
И наши губы уже лижет как огнём,
и волосы без ветра что-то растрепало,
но тишину свою мы всё – таки спасём…
А душу рвет, а душу словно разрывает,
желание в груди безмерное одно:
От нашей тиши благотворной и прекрасной
спасать нас в этот час
не вздумал, чтоб никто!
(т.1 стр.404)
* * * *
Твой голос полн
любовью, нежностью, тоской,
ведь голос твой
летит сквозь бури, снег и зной.
Себя несёт
как меч отточенным стихом,
пусть крыльев все
концы обломаны врагом.
А голос мой
и горд, и восхищён тобой,
а голос мой
готов с тобою вместе в бой.
Пусть снег, пусть зной,
пускай твой враг и мне вредит,
не сыпь лишь соль
на раны,
голос долетит.
(т.1 стр. 405)
В весенний дождь пою я если,
кто меня поймёт?
Струнами, рвущимися к свету,
страдалец саз меня поймёт,
саз всё поймёт…
Играет саз, а мне петь страшно,
кто меня поймёт?
От вод холодных к теплым странам
летя, вся стая птиц поймёт,
летя поймёт…
(т. 1 стр.406)
Душа чутка,
ничуть не забывала
тот миг, как
разминулись мы с тобой.
Как ты не знаю,
миг тот не прощаю –
готов был я идти
за счастье в бой…
* * * *
— Тётя, лет Вам сколько будет? –
спросил, как парой встали мы.
— Браток, с тобой годками будем,
когда уж парнем станешь ты…
(т.1. стр.413)
Она ушла, тоска осталась…
Тоску я в землю закопал.
А утром в том же месте тайном,
её в ромашке угадал.
МУЗЫКА
Смотрел я на тебя издалека,
дыша под ритмы музыки твоей.
Замолкли клавиши, но на века
осталась музыка в душе моей.
Звучали сердцу в такт колокола,
твердя о чем-то очень важном мне…
Лизнула тело ярых чувств волна
и я пылал в бушующем огне…
Я на тебя смотрел издалека…
О, если б ты могла меня узреть?!
Минуты те оставят на века
в моей душе бушующую весть.
Оправившись от запредельных чувств,
вновь на тебя смотрю издалека…
Мелодия чарующих безумств,
вновь движется от сердца до виска…
(т.1 стр.419)
Мне в прошлое взглянуть пришла пора,
ведь пройден путь немалый. Было туго.
На голову снежинками паря
легли следы и птиц летящих к югу
и звезд сгоревших серая зола,
остывшая во времена иные.
Какая сила их ко мне вела,
что в памяти моей они живые?
Они с душой моею говорят
на языке давно уже забытом,
познавшие планеты как горят,
поведали они мне и об этом.
Зачем мне знанье древних языков,
исчезнувших в огне тысячелетий,
ключи как дар, как милость от богов,
мне от дверей исчезнувших созвездий?!
Ведь в двери те вовеки не войти
чудес земных прошла пора явленья,
мне паруса такого не найти,
чтоб плыть в былое. Для чего влеченье
заплыть в живые воды тех морей,
доступно коим мертвых оживленье
лишь в колыбели древних кораблей?
Ведь ждет в конце пути всех потопленье.
* * * *
Как может быть душа сейчас спокойной?!
Всю ночь штормя, бушует океан,
луна с небес то воет одиноко,
то жалобно скулит как пёс Полкан.
Быть может, Боги в небесах воюют
и месяц превращается в дугу?
Меня, прося помочь, моря бушуют,
а я никак проснуться не могу.
Когда ты тонешь, помощь и солома,
и боги просят помощь у людей.
Весь мир сейчас у нового излома,
а я спасатель
у Вселенной всей!
(т.2 стр.20)
* * * *
— Смотри, созрели крылья у пера!
Оно как птица полетит теперь…
-Но здешних зим боясь, сказав пора
оно в край теплый улетит, поверь.
— Но можно ведь привыкнуть к холодам,
узнать, что после зим идёт весна.
Просторам нашим, праведным трудам,
пусть от пера идет любви волна.
На кончике пера моя душа,
но песнь его такая не нужна!
(т.2 стр. 34)
Беги к воде и в волны ты бросайся,
горящее биенье остуди.
Ах, сердце, сердце, ты не разрывайся,
израненный комочек мой в груди.
Ветра времен вновь сердце разрывают,
делами неподвластными уму,
нейтронной пылью небо застилают,
вредя со зла живущему всему.
Войдя в людей, сознанье отравляют,
отравляют органы и кровь!
Душой дела такие отвергая,
и от людей я отдаляюсь вновь.
Ночной порой, шагая по просторам
тетрадей, книг, мятущихся картин,
я нахожу, пусть вопреки укорам,
великий смысл в тебе – людская жизнь.
Ведь мы сильнее бед всех и напастей,
всех войн, конфликтов, прочего всего…
Ах, сердце, сердце, в волнах вновь спасайся,
беги к волне ты моря своего.
Как добежишь до моря обнажайся,
войди в волну и раны посоли,
отравленную пыль, с себя смывая,
решай, как нечисть убирать с Земли.
(т. 2 стр.80)
Я слушаю песню и душу мою
уносит то грусть вдаль, то гордость.
И думаю:
как превращается в песнь
простой человеческий голос?
А сердце моё наполняется вновь
печалью и грустью как колос,
чтоб стала бессмертной
народная грусть
становится песенной голос.
А песня приносит надежду в сердца
ей рады и сёла, и город.
Надежда жила, чтобы в сердце всегда
становится песенной голос.
Была, чтобы общей и радость, и грусть
поёт он и с хором, и соло.
И дружба жила, чтоб меж нами всегда
старается песенный голос.
(т.2. стр.175)
Взрослее став, становимся способней,
путей все больше, но упущен лад,
а суетясь, зря тратим жизни соки,
ведь сожаленья дарят только спад.
И время не воротится назад.
(т.2 стр.180)
* * * *
Обидевшись, в дорогу собираюсь,
но остаюсь,
Я лишь роса, но стать рекою вольной
порой стремлюсь.
С улыбкой Вашей – солнышко восходит,
обид уж нет,
желание уехать исчезает.
Но в чем секрет?
Я думаю, вот стал бы я рекою,
куда мне течь?
Для новых рек, в каких краях далёких
и счастье есть?
Шум моря возвращается как эхо…
Хотя средь бурь морских я не бывал,
со стаей чаек улетая в мыслях,
в просторах моря с волнами играл.
Ширь моря вся янтарная от солнца…
Я, мысленно перелетев всю даль,
добрался до штормов и волн высоких,
и сам себя в тех бурях испытал.
И крылья мои стали словно шире,
ясней и мыслить, кажется, я стал.
Все трудности теперь преодолимы,
не страшен даже и девятый вал.
* * * *
Воду вашу знаю –
воду вашу пил.
Землю вашу знаю –
я по ней ходил.
Воздух ваш я знаю –
им не раз дышал.
И народ ваш знаю –
сердце ощущал
я в груди девичьей,
в песне молодца,
у старух в молитве,
в мыслях мудреца…
(т.2 стр.205)
*****
Суди меня…
На то имеешь право…
Суровым пусть твой будет приговор!
Не гордое кипенье душу травит,
своя вина и пред собой позор.
Но если вдруг они родятся снова,
и голос свой с небес мне подадут,
что делать мне? Той светлой мощи слова
вновь не вернуть!
И правомерен суд.
Сниму ка я своё кольцо.
Оно судьбы моей свидетель,
но жмёт порой, что возглас – ой
невольно произносит сердце.
Такое раньше никогда
моё не ощущало сердце,
никто не трогал, может так,
как ты себе позволил это.
Сегодня как Вас солнце освещало?
О чём шептала на ушко луна?
Как тишина в ночи Вас обнимала?
Какой мечтой душа была полна?
* * * *
Как волшебница из сказок,
ты придумала меня,
превращала в камень скальный,
с чем не справятся моря.
Тучей ты меня являла,
чтоб сады я орошал,
в свое Солнце превращала,
чтоб пути я освещал.
Привела к небесной чаще,
чтобы жизнь богов познал –
видно, ты хотела счастье,
чтобы там я испытал.
Ты меня тянула в Небо,
я же, преданный Земле,
от разлуки неизбежной
слезы лью в вечерней мгле.
(т.2 стр. 229)
В любви наступает такая пора,
что гаснет нежданно огонь у костра.
Гори, сказал,
Гори, сказал,
Гори, сказал!
Ты так тепла
иль света моего желал?
Они во мне
как Воздух мой, моя Земля –
а в сини глаз моих тепло
от сердца вся.
Но что, же ждет меня за гранью шторма?
Жаровни ада?
Может рая свет?
Веди, любовь!
Веди путями грома,
я вовлечен,
пути назад мне нет!
(т.2 стр. 240)
У прожившей сорок вёсен
изумлён я чистотой,
а стеснительной улыбкой
весь охвачен с головой.
Складки лба, морщинок сетка
у её смущённых глаз,
может и любви секреты
мне откроют без прикрас?
И за дом его готова ты
жертвовать собой, пойти на сделки…
Домовой хоть знает, как быстры
человечьей жизни сроки, вехи?
И не зная, кто что обещал,
я клянусь, что миг любого срока,
что с тобой я вместе побывал,
будет слёз достоин от восторга!
(т. 2 стр.242)
Зачем же ты уехал?
Докуда ты доехал?
И что же ты затеял?
Быть может, переехал?
Ждала тебя я долго,
и слёз лила я много.
Но встретила другого,
ах, чмокнула чужого…
Боюсь, что не вернёшься,
боюсь, что ты вернёшься.
Боюсь, во всем признаюсь,
боюсь, что не признаюсь…
Теперь мне что же делать?
Ведь можешь ты приехать…
Твой конь, я слышу, мчится…
Ах, ржёт,
вот- вот примчится…
(т.2 стр. 248)
Синь холодных глаз
расцвёл и стал огнём.
Снег моих волос
растаял зимним днём.
Ушла так зацепив…
Но был ли здесь мотив?
(т. 2 стр. 249)
* * * *
Прошла весна,
лишь на губах
следы остались поцелуя…
А в те следы слились все чувства,-
душа плывёт в них
как в волнах.
Ныряет, ищет…
Что ты ищешь?
Ищу лекарство для любви!
Быть может, есть в тех поцелуях
и продолжения свои…
Пришло и лето как наследник,
как продолжение весны…
Но расцветут ли пышным цветом
тех поцелуев и следы?
(т. 2 стр. 254)
* * * *
Когда скучаю по тебе,
дом тесным мне становится.
Тогда спускаюсь я к воде,
где ива к речке клонится.
Представлю: ива, как и ты
тоскует, жизнь любя.
И тянет ветви вновь к воде,
чтоб остудить себя.
Горит, как я в любви огне,
ведь ей тоскливо, как и мне.
(т. 2 стр. 260)
Она куда бы ни шагала,
все намерения чисты.
Какой бы грешной не бывала,
правы души её мечты.
Пустым ведром иль чёрной долей
ты не предстань в её глазах.
Твоя судьба Всевышней волей
в её находится руках.
(т.2 стр.262)
* * * *
Любой секрет, как никогда
не открываемая дверь.
Любовь! Ты как последний дар
приди и тайну мне доверь!
(т.2 стр.263)
* * * *
От тяжести мыслей
не никнет голова.
Лишь испугавшись мыслей
поникнет она.
(т. 2 стр. 264)
Эй, кому тень от сосны высокой?
Сердце чует, у её ствола
женщина весёлая мужчине
слёзы радости на грудь лила.
А кому тень от берёзы белой?
Знаю я, что под её листвой,
девушка сказала с сожаленьем
парню, – друг мой, мне не быть с тобой.
Здесь вот тень и от дубовых веток…
Всех их солнца предвечерний луч
вытянул и чувственным поэтом
наложил на песенный свой путь.
ЛЕКАРСТВАМИ ПРОПАХШИЕ СТИХИ
4. Своевременное прощание
И юность вся была светла,
и жизнь в тепле моя прошла,
огнём была судьба моя.
Горящий вечно уголь я!
Пусть облака над головой,
на нас роняют влагу,
и в дождь я, будучи с тобой,
предчувствую отраду.
С моих волос цвет серебра
пусть капает кап-кап,
тебе капелей песню я,
хочу так передать.
Порой осенней шум дождей,
напомнит эту песнь.
Былая радость наших дней
разгонит грусти тень.
Его, с разбитой головой,
от смерти я спасал,
он клялся жертвовать собой,
быть верным обещал…
И я столкнулся вдруг с бедой,
мне угрожала смерть…
На это друг, спасённый мной,
стеснялся посмотреть.
Стеснялся… Что же, от того
в душе поменьше зла…
А я, стесняясь, вновь его
спасу, презрев дела…
Золистый цвет волос
светился серебром.
В охапке связка роз,
душа полна теплом.
Зеленый цвет очей
с лазурью из небес,
но радостных лучей
закрыл свет чёрный бес.
А праздник мой тогда
со мной затеял бой…
В живых остался я,
лишь став самим собой.
( т.2 стр.272)
В хрустальных вазах её корни
ты не пытайся остужать,
в моей душе способна осень
прекрасной музыкой звучать.
Как яростно она пылает,
пурпурна, жёлта и ярка!
Светло и радостно сияет,
явилась словно на века.
Но весь наряд тихонько сбросит,
чтоб небеса явили свет.
А душу мне уже тревожит,
слетевших листьев жёлтый цвет.
(т.2 стр. 274)
С лесами, рек – озёрами,
и где в цветах поля…
Не видя край свой,
заболев я,
умру, моя земля!
(т. 2 стр.275)
* * * *
Есть мысли, словно тучи холостые,
Дают лишь тень, а влагу не дают…
Слова тогда, как и поля пустые
И не цветут и песен не поют.
Да, мысль порой, как туча холостая,
для жизни все ж дает прохладу, тень…
В дни тяжкие, я от жары сбегая,
под нею лишь и побеждаю лень.
(т.2 стр.276)
«Не вяжутся арканы из песков» –
мы жили, веря этим поговоркам…
Не сбросили мы вовремя оков
из догм таких, державших нас в задворках.
Араб краёв верблюжьих всё же смог!
Он, из песков связав арканы – стропы,
отставшую на несколько веков
страну поднял до уровня Европы.
Земля щедрей, чем им досталась нам.
Могли ведь мы в своём порыве смелом,
связать не только из песков аркан,
а стать для всех достойнейшим примером.
Чтоб встать на верный, справедливый путь,
на путь своих великих достижений,
освободиться надо нам от пут
и догм себя изживших повелений.
Тому сегодня самая пора,
а завтра может, будет даже поздно.
У моря в Абу-Даби я с утра
лежу на пляже, а в душе тревожно.
Ведь вяжутся арканы из песков!
Рукою в горсть песок я набираю.
Сквозь пальцы, словно из своих оков,
песок, как джин из сказки, убегает.
(т.2 стр.277)
* * * *
Уже давно я капли дождевые
не брал для писем в качестве чернил.
Во мне клокочут мысли вихревые,
чтоб их для дней грядущих сохранил.
Цветы растут, когда тепло и влажно,
но дождь лишь иногда их орошал…
Стихам моим горячим было важно,
чтоб я перо слезами остужал.
(т.2 стр.282)
Двери всех нетерпеливых
настежь, как всегда…
Действуют у них ретиво
души и сердца.
Взять у птиц стремятся крылья,
скорость у ветров,
способ ищут, чтобы сбылись
их мечты из снов.
То, чего не сыщут сотни,
сыщет тот один,
кто с мечтой всего народа
духом был един.
* * * *
В злобном вихре мести стадной
честь мою оставили,
в корни слов моих и яда
смесями добавили, –
пусть утихнет иль от страшных
мыслей пусть застрелится,
посчитали, что сломаюсь
и совсем исчезну я.
ПУСТЬ РАДОСТЬ ТАКАЯ
(Застольная песня)
Пусть радость такая опять повторится
осенней порою – в дожди, холода…
Пусть дружба, как песня души закрепится
пред хлебом насущным
в сердцах навсегда.
Пусть песня такая опять повторится
весною и летом, зимою – всегда.
Вкус песни позволит душе веселиться
при каждом застолье
мы вместе когда.
Пусть счастье такое опять повторится,
наступят иные, когда времена.
Пусть верность как песня любви подтвердится
пред хлебом насущным,
живя в нас всегда.
(т.2 стр. 307)
* * * *
Не украл ты меня,
ты меня одарил,
я частицей была,
а теперь целый мир.
Как бедна я была!
Стал богатым мой век,
средь бескрайней воды,
словно Ноев ковчег!
Плыть могу не боясь,
ни туманов, ни волн,
в сердце вера зажглась,
а в руке твой огонь.
* * * *
Со мной тебе тоскливо, знаю это –
былого в сердце нет уже огня.
В груди моей и птиц не стало певчих,
они летят все дальше от меня.
Меня и звезды слабо освещают,
а в грудь мою ворвалась темнота.
В глаза мне, глядя, солнце прошептало:
«Я разлюбил. » Но разве навсегда?
В такое время стань моей опорой,
стань местом встреч для наших певчих птиц.
Прильни ко мне, коснись бровей и вскоре,
я вновь взлечу. Не буду падать ниц.
(т.2 стр. 318)
* * * *
Не прячь меня ты в бане,
в шкафу не закрывай,
чердак не убран нами,
чулан для нас не рай.
А глаз чужих нас стрелы
не смогут поразить,
Меня ты если в сердце
захочешь сохранить.
(т.2 стр. 319)
Когда с тобой
быть рядом удавалось,
являлся рай без всякой суеты.
А потому
на то, имея право,
тебе вручаю нити всей судьбы.
(т. 2 стр. 322)
Года чудное явленье
Все желания святые –
ими я начну свой путь,
и в грядущем Новом годе
всё безгрешным будет пусть.
Благости земле желаю,
чистый, белый снег зиме,
ведь и ныне землю где – то
сажа в чёрной держит мгле.
А весной чтоб половодье
смыло пыль и грязь с Земли,
летом радужных соцветий
раски радость чтоб несли.
Осени желаю полных
кладовых плодов, зерна,
свадеб шумных, суматошных,
чтоб семья была сильна.
* * * *
Мой день уже в тебе живёт как видно,
откроешь очи – явишь мир двоим,
глазам моим даёшь ты зренья силу,
живительный огонь словам моим.
Туманный путь становится мне виден,
проходит путь сквозь душу и твою.
Следы на небе ураганов вижу,
разбросаны, как в яростном бою.
«Хочу согреть тебя я ночью нашей!»
В ответ услышал голос – зов Земли:
«Не Боги, люди сами превращают
в блаженный рай дни-ночи все свои».
(т. 2 стр.334)
* * *
Ветер в парусах пока весенний,
режем волны, путь чтоб сократить,
Наша цель найти такую песню,
зимы все, чтоб в лето превратить.
Бьют по мачтам молнии, сверкая,
паруса вновь рвёт, бушуя шторм,
цель свою душою, ощущая,
свой корабль туда мы и ведём.
Вот слышна и песня, что искали,
то близка, то дальше – впереди.
Для тебя звучит с моим дыханьем,
для меня стучит в твоей груди.
(т.2 стр. 336)
В твои пути пускай забрались тучи,
хотят они прижать тебя к земле,
но вспомни как отцы, сорвавшись с кручи,
нашли пути вперёд в кромешной мгле.
А твой полёт к звезде мечты направлен,
ты можешь имя гордое ей дать,
порой себя большой звездой считает,
кто может лишь густою тучей стать.
Не прекращай ты гордого полёта…
Пройдут года… Полёт не повторить…
Пусть дуют ветры, волю крыльев к лёту
ветрам и бурям не дано сломить.
(т.2 стр. 338)
ПУШКИНА ПОСМЕРТНАЯ МАСКА
Родился в морщине народного лба,
где горе и мудрость
смешались сполна.
Родился ты в складке народного лба!
А если потоп, или сель, иль пожары?
Тулпар* наш появится сильный, поджарый,
копытами грохнет, крылами взмахнет,
народ от беды и несчастий спасет…
Свидетельства этому древности дары!
Маловато волн на море,
в тучах влаги на ушат,
словно рыбе в мутных водах,
стало тягостно дышать…
Солнце греть вдруг перестало,
а луне греть не дано…
Парус сдулся, лодка встала,
словно сели мы на дно…
Хочется поджечь мне море,
а на солнце вылить чай,
и с горою быть в раздоре,
чтоб пинка дать невзначай.
Отчего душа бушует,
что не так в моей в судьбе?!
Неужели, так безумно
я скучаю по тебе?
(т. 2 стр.393)
Зажёг огонь…
Хотел поджечь ночь эту…
Но не зажглась ночь эта, не зажглась.
Немало тайн лежит на буйном сердце,
но эта тайна с теми не сошлась.
Твоих очей тоску я по ошибке,
желанием влюбиться посчитал…
Умеющий доставить радость флиртом,
тебе доставить счастье пожелал…
От жалости раскрытое объятье
не может излучать любви тепло…
Однако ты взволнованно шептала:
«На сердце, словно солнышко взошло…
Была спокойна я…
Была счастлива…
Что сделал ты со мной?
Как я смогла?!
Как мог родник души моей прорваться,
как в половодье смыв все берега?»
Нет, не хотел доставить я мученья,
тебе доставить счастье я мечтал…
Как эта ночь, не захотев зажечься,
прислала горечь и на мой причал?!
Зажёг огонь…
Хотел поджечь ночь эту!
Но не зажглась ночь эта,
не зажглась…
В объятии моём сгорело счастье…
Моя душа ошибкой обожглась.
(т. 2 стр. 395)
Поженились с нею тайно
без притворства, безо лжи.
Я, влюбившись не случайно,
свадьбу праздную всю жизнь.
Ею дух мой весь охвачен,
как язычник предан ей
средь цветов и звёзд летящих,
и средь бурь, и средь дождей.
Слезы, нежность, сожаленья,
ревность злая до безумств,
ненависть, любовь, прощенья –
с ней живу средь этих чувств.
Не храню я память ни о ком,
всё хранится в памяти, в судьбе.
След на мне оставленный конём
до сих пор даёт знать о себе.
Крепко я держал тогда в руках,
за узду коварного коня,
не посмеет, думал никогда
он поднять копыта на меня.
Наступил он, кровь пошла ручьём,
волны Волги заалели, но
я поднялся и не стал рабом,
защитил честь дома своего.
Ни о ком он память не хранит,
всё хранится в памяти его.
У него конь-месяц как гранит,
горизонт весь светел для него.
(т 2 стр. 411)
КАЗАНЬ ЗНАЕТ о ВОЙНЕ
Город наш фашисты не бомбили,
но Казань всё знает о войне.
Воины страны врагов разили
в сотканных казанцами сукне.
Сыновья сражались в Моабите,
приравняв к штыку свое перо!
Став былинной песней о пиите,
к ней Джалиля добралось письмо.
Другой коня вновь тренирует, с ним играет –
послушным, сильным, быстрым быть ему желает.
Просеяв лишь память мной прожитых дней,
могу непрерывно писать я о ней.
Душа же, как будто поэт-исполин,
испивший кумыса, ждёт новых вершин,
Жары, холодов, новых гор и купав,
ночёвок под небом иль в сени дубрав.
Пора распрягаться, хомут надоел,
чтоб в вольных просторах пожить я успел.
Душа хочет мчаться, чтоб ветер в ушах,
почувствовать хочет и радость, и страх,
в слезу, чтобы вновь мне перо окунуть,
и так написать,
над строкой, чтоб всплакнуть.
(т.2 стр. 450)
* * *
Ах, женщина! От чар твоих волшебных
на свете кто же не был опьянён?!
Вновь тянемся душой обезумевшей,
к тебе мы до скончания времён.
Каких племён ты дочь, казалось, знаю,
но иногда, перевернув века,
из глаз твоих струится страсть такая,
от бурь как будто вздыбилась река.
О, женщина! О божье ты созданье!
Нам без тебя вкус жизни не познать!
Но не забудь, что у мужчин в сознанье
тот ключ, чтоб к Счастью двери открывать.
О, женщина! Напиток ты волшебный!
Восторг и преклоненье, не тая,
пою тебя! Допеть как – неизвестно,
ведь бесконечна музыка твоя!
(т.2 стр. 453)
Так и живу, хожу под Богом,
Мешая, чту людской закон.
Трудясь и помогая многим,
Вхожу невольно чей – то сон.
(Т.3 стр. 18)
ОСТАВИЛ ТАЙНАМИ
(А.С. Пушкин в Казани.1833год)
Тукай писал побыв в Казани,
О восхищении своем:
«Казань, Казань! Ты лучезарна!»,
С тех пор о ней так и поем.
Ты, Пушкин, города азаны*,
Оставил тайнами её,
И что ты думал о Казани,
Мы не узнали ничего.
Ведь в сентябре прохладны дали,
И дули видимо ветра,
Быть может слово о Казани,
Ты произнес бы у костра.
Своей поэзии кострами
Казань не встретила горя,
Не знал и живший в ней татарин,
Кого здесь видела заря.
Теперь ты чтим, гордимся даром,
Как гений русского пера,
К огню поэзии татарской
Принес ты русские ветра.
* азан – у мусульман призыв к молебну
(Т.3 стр.35)
Спит исполин, забывший всех…Вращается Земля…
Тик – так, тик – так, так Времени не двигаться нельзя,
А в сердце каждого народа вновь стучится в дверь
Эпоха новая войти и жить должна теперь.
Но исполин все спит еще и в школе, и вовне.
Он спит на съезде, на работе, в поле как во тьме…
Устал, по пыльным он дорогам шел издалека,
Измучен он, теперь и спит, пусть отлежал бока.
Без задних ног спит богатырь, не понял он еще,
Своими снами как свой Век он сократил уже.
Спаситель Муромец Илья, ведь спит как прежде он,
И ты, родной, пока поспи, пусть будет сладким сон…
(Т.3 стр.122)
*****
Не так уж плохо быть царем!
Начальником быть разве плохо?
При этом должен быть, во всем
И толк, а не желанье только!
Поэт царем не хочет быть…
Так говорит…Еще как хочет…
Но тот, кто может Богом слыть,
о царстве вовсе не хлопочет….
(Т.3 стр.132).
Порой гитары я терзаю струны,
Какой мотив родится все равно.
Но не приходит песня, равнодушно
Я отложу гитару под окно.
А в ту же ночь во сне звучит такая
Мелодия, куда–то вдаль маня,
Чарующими звуками лаская,
Она поет всем сердцем для меня!
Она летает, душу мне вздымая,
И я лечу с ней в дивные края!
Лежу, проснувшись, и не понимаю
Где я и где Мелодия моя?
Вновь и вновь я припадаю к струнам,
Мелодию ищу, но не найти!
За сон, чтоб вновь Мелодия вернулась,
готов любой ясак я заплатить.
(т. 3 стр.133)
Не выстрелившее слово
Мой стих пока к коварству не привык,
Моё перо от писем раскалившись,
пробьёт сей разболтавшийся язык –
к ветрам, лучам из запертых дверей
шипя, крутясь, отыскивая жертву,
скользит и выползает словно змей,
кинжал, дубина, ковшик горняка,
узнав всю гнусь и лживость языка,
прибьют к земле его наверняка…
*****
Дома как?
Как и на сердце…
Сердце как?
Как и вчера –
Солнца нет, ведь тучи в небе,
Их разгонят лишь ветра…
Ветры как?
Ветра …как дома…
Дома как?
Устал слегка –
Чтоб ветер дул открыл окно я,
Дверь захлопнулась, пока…
(т.3 стр.153))
Ах, теплоход…
Осенний холод Волги…
В салоне теплом музыка звучит.
Играет пианистка.
Сердце вольно
в такт музыке то бьется, то молчит.
А временами так оно замнётся,
как будто перестала течь вся кровь,
в минуты эти по душе несётся
вознесшаяся музыкой любовь.
Заняв собой и всю поверхность Волги,
соединяя волны и покой,
весь мир объят в тот миг моей любовью,
объят моею грустью и тоской…
В реке судьбы
плывёт корабль мой верный…
О берег бьются волны, зреет дух…
Играет пианистка…
Волны сердца
вздымают к звёздам пальцы нежных рук…
(т.3 стр.158))
* * * * *
Земля, кружась, вновь обернулась
солнышка вокруг,
Глаза мои всегда лучились
так же, милый друг.
Слова тепла для новой сказки
чуть прибавили,
В звук каждый нежности и ласки
вновь добавили.
Душа так сразу углубилась,
не найти и дна,
Как будто с бесконечным миром
связана она.
И звёзд намного больше стало
за один лишь год,
рождались видно, умирали,
жизнь не без того.
В душе моей, в её глубинах
как всегда светло,
Такое дарит мне светило
для любви тепло.
Быть может жаркий пламень сердца
чуть и поостыл,
Сердец горящих с жаром вечно,
вряд ли мир родил…
ТЕБЯ ЛАСКАЯ
Я чувствую, тебе со мной не сладко часто –
твою я душу каждый день вновь рву на части,
и каждый раз кусок я лучший забираю
и тем, внутри тебя вновь плакать заставляю…
Подумать можно, я – насильник, вор всенощный!
Однако я тебя ласкаю глядя в очи,
твои я руки поцелуями ласкаю
и в волосы твои я нежно проникаю…
Да, тяжело тебе делиться с кем – то долей,
ты бережёшь себя, боясь расстаться с волей…
(т. 3 стр. 168)
От вас, друзья, порой хочу отвлечься,
Но не от вас, а лишь ненужных слов,
В степях далёких ветрами увлечься,
Глазам от сини неба взять улов.
Узор коры деревьев вязью линий,
Как письма древних дарит чудеса,
А травы учат пенью молчаливой,
Нутром я слышу эти голоса.
От вод, камней, туч мчащихся по небу
Идет волна, рук кистью водит Бог,
И я беру перо, пишу поэму,
А как рисую! Раньше я не мог.
Словам, порой открыв их назначение,
Я возвожу им новый пьедестал,
А муза льёт мне в сердце наслаждение,
И словно я еще не всё сказал…
(Т.3 стр. 165)
Последней радости засохли все капели,
в глазах осталась соль, лишь только соль одна,
нежданно с неба вместе с громом вдруг запели
и пали звезды, пали звезды, звезд волна,
так думал я… Но ты пришла дрожа, вся сжавшись,
в моем объятии притихла чуть дыша…
По голове стучали льдинки разыгравшись,
но в звездах радости цвела моя душа.
(Том 3 стр.169)
Ты в мире есть, и потому я
знаю радость,
узнав тебя, я сам себе
нашелся сразу,
твоими светлыми смотрю
на мир очами,
твои слова во мне как песни
зазвучали.
А мир я слушаю твоею
музой, болью,
и с жизнью связан я твоею
сказкой – былью.
Ты есть когда, достойным солнца
быть стараюсь,
Водой, землею плодотворной
возрождаюсь.
(Т. 3 стр. 171)
* * * *
Это было предпоследним
твоим проводом меня.
Что не быть нам больше вместе,
знать дала, ключом звеня.
Мне рукою помахала
за окном вагона ты.
Только рельсы отражали
света лунного цветы.
Свет луны в душе остался
как остатки всей мечты,
их колёсами измяли
изменения судьбы.
Ты дала понять – не веришь,
показала – есть боязнь.
На виски мои селился
снег в сентябрьскую рань.
А последний раз проводишь,
прикоснувшись лишь ко лбу,
в горе, может просто молча,
когда буду я в гробу.
(т. 3 стр. 190)
* * * *
Как этот день от ленты времени мне
отрезать и навеки позабыть?!
Однако знаю, жизни всей теченье
тогда уже нельзя соединить.
И перепрыгнуть будет невозможно,
такой проём нельзя и переплыть,
летать в том промежутке очень сложно,
мосты и тропы там не могут быть.
В тот день я сам согреть тебя желая,
к той яме, где горел огонь любви,
открыл дверь сердца твоего, не зная, –
мороз пробрался в помыслы мои…
И снежный хлынул вал. Ты вдруг озябла,
замерзли и в глазах лучи любви,
язык отнялся будто, замолчала…
Как мне вернуть все нежности твои?!
Не забуду дни, как шел в снегах по пояс,
Как шагал под сильным градом и дождем…
Я к кому шагал от бурь,дождей не кроясь,
Должен был дойти хоть вплавь, а хоть пешком?
Не гадал, не думал мне легко иль трудно.
За меня молились может в облаках
Мать c отцом, они вели меня подспудно,
Чтобы шёл вперёд на риск свой и на страх.
Путал черт и вслед за мною слал проклятья,
Весь больной, уставший, все же вновь и вновь,
Шел я чрез леса, хребты и волн заклятья,
Но у ног твоих паду, моя любовь.
На бровях моих серебряная наледь,
Лед сползает с век и смерзшихся ресниц,
Что-то близкое родное дарит память…
Дверь открыта. Страх. Исчез. Как падать ниц?
(Т.3 стр.216)
*****
Если все становятся Землёю,
Солнце, безусловно, есть Любовь.
Пусть сердца в разлуке меж собою,
силой тяги всё же вместе вновь.
Мёрзла столько лет в разлуке хладной,
редко согревала там весна…
Пусть жила с другими жизнью странной,
чувствовала свет твой я всегда.
* * *
Суди меня…
На то имеешь право…
Суровым пусть твой будет приговор!
Не гордое кипенье душу травит,
своя вина и пред собой позор.
Но если вдруг они родятся снова,
и голос свой с небес мне подадут,
что делать мне? Той свежей мощи слова
вновь не вернуть! И правомерен суд.
* * * *
Без вина опьянили меня
Намеренья веселых очей,
Их желания лаской маня,
Словно шепчут сияньем лучей:
«Глянь в озера прекрасных очей,
гладь рукой их ресниц камыши,
Не страшат если омут, ручей,
То поплавай в озерной тиши.
Моих губ уж созрели цветы
И пылают они, как огни,
Не боишься сгореть если ты,
Жажду их став росой утоли.
А объятье моё как шатер
Обещает, зовет жизнь любя,
Нежный ветер, вновь руки простер
И зовет в то объятье тебя».
Без вина опьянили меня
Намеренья веселых очей.
Не пойму, неужели меня
Манят эти сиянья лучей?!
(Т.3 стр. 221)
Ты рада той опоре, что нашлась,
А я ищу опору дивных грёз.
Нашла бы, сердцем не глотала я
готовую прорваться горечь слез.
Чтоб нежить тело, есть немало мест,
но где объятья наших чудных грёз?!
Забрезжит ли моей мечты рассвет,
где польза от невыплаканных слёз?
(т. 3 стр. 233)
Не позволь представить даже… Извиняюсь,
ты же видишь, я и сплетен не стесняюсь,
мое чувство посильнее, чем мой разум,
невозможно мне терять его так разом.
*****
Сажей стал здесь даже камень,
Для дыханья гарь и дым.
Ты ушел так, бросив пламень,
Всем мечтаниям моим.
Потому что ты добавил
Всем огням и чудеса,
Сверху гору ты поставил
Снежным верхом в небеса.
Если только снег растает
И потушит став водой,
А не то пора настанет,
Я решу сама с собой.
К чьему сердцу я стучалась,
Как в закованную дверь?!
Кто впустил? Дарил кто Счастье
и Любовь? И что теперь?!
Ты зачем открыл путь к Счастью,
Не прогнал, хоть знал твой зверь?
Все вокруг из сажи камень,
Дымной гари тлеет пир.
Ты, сказав мне слово – пламень,
Стал огнем и сжег весь мир…
(Т.3 стр.236)
Зачем я пил из родника
Зачем я пил из родника без меры,
зачем дышал я воздухом таким?
От них во мне чуть больше стало веры,
но жаждой, как и прежде я томим.
Зачем я пил из родника без меры,
родник был словно мне на время дан?
Мне влага эта с капельками веры,
разбередила сладость старых ран.
Зачем дышал я воздухом раздольным,
когда кружились в небе облака?
То, что бурлило в молодости вольной,
ворвалось в душу снова как тоска.
Не дал родник былого утоленья,
раздольный воздух все зовет пока.
Дадут ли мне лекарства облегченье,
когда на сердце грусть, в душе тоска?
Т.3 стр.238
Бездушная расческа чешет темя,
а ножницы срезают часть волос,
глаза прикрыты, сам он в полудрёме,
поток мечтаний вдаль его унес …
Расческа? Нет! Ведь то любимой пальцы,
не ножницы – в далекое бега.
Не волосы, а мы – Земли страдальцы
вернулись вновь в родные берега…
Вот он идет через поля, селенья,
через леса туда, где светлый дом,
построит он по своему веленью,
куда войдет с желанною вдвоем.
Делиться с милой лучшими дарами,
всю радость жизни вместе ощущать…
Все лишнее лишь, вместе с волосами
исчезло б вдруг, и чтоб не вспоминать…
Быть может вечер был? Да, да, был вечер,
Тенями день был выпит весь до дна,
Напиток был и радужен, и светел,
Желали все, чтоб жизнь была полна.
Нет, нет, то ночь была, и ночь прекрасна –
В объятьях нежных как сплелись тела!
Глаза слепы, а чувства небесстрастны,
Ночь нас лишила разума дотла.
Была заря! Как долго и игриво
Глаза ласкал лазоревый туман!
Мы, заблудившись, в нем тогда бродили,
Объял нас мир, забывший про обман.
Был день, был вечер, ночь была прелестна,
Заря встречая, словно вдаль звала,
Но время встало, лишь пиита песня,
Все это нашей жизнью назвала.
(Т. 3 стр. 256)
******
Тебя бы я, конечно, осчастливил,
На берегу лежащая ладья,
Твой парус восхищал бы мощью линий,
Ведь ты достойна, выйти и в моря.
Тебя бы я, конечно, осчастливил,
Лазоревая туча в небесах,
Насытив влагой, превратил бы ливень,
Чтоб ты дождем желанным полилась.
Тебя бы я, конечно, осчастливил,
Любимая! Но я несчастлив сам!
Забыть тебя, быть может, мне дашь силу,
Всю мощь терпенья я тебе отдам…
(т. 3 стр. 265)
ЧУЖИМ ДОСТАВШИСЬ
Как шторм вдруг синь очей твоих лучистых
ворвалась в душу, сея чудеса,-
чуть тлеющей любви моей волненья
взметнувшись ввысь, подняли в небеса.
Внутри меня вдруг вспыхнувшее пламя,
вернуло время ярких юных дней,
давно уже забытые виденья
очаровали свежестью своей.
Нарисовать мне нужно эту свежесть
мазками красок из моей мечты,
любой здесь цвет чтоб вызывал лишь радость,
ведь люди жить лишь в радости должны!
Но тайные волнующие чувства,
став достояньем многих чуждых глаз,
вдруг потеряли прелести искусства
и улетели птицами от нас.
Любовь моя, под ветрами оставшись,
былую потеряла красоту.
Чужим доставшись, прелесть свежих красок
явилась чёрным цветом на свету…
(т. 3 стр. 267)
* * * *
Цветы порой осенней, раскрывая
свои бутоны, дарят нам весну,
а с лепестков росиночки роняя,
вздымают в душах нежности волну.
Одни росиночки земля впитала,
другие вдруг упали на сердца.
Какие же невидимо взлетая,
тоску и грусть уносят в небеса?
СЛЕДЫ В СНЕГАХ
Мои причалы для трудов
пусть далеки.
Зато следы мои в снегах
так глубоки,
что мягкий снег сойдет быстрей
вокруг следов,
а со следов снега сойдут
как с островов.
На них ты, глядя, вспомнишь вновь
что белизну,
я полюбил, как нашей встречи
новизну.
Жизнь светлую продлить хочу я
на земле,
следы в снегах сберечь любовь
помогут мне.
(т.3 стр.300)
Нравится мне быть влюблённым в осень,
нравится мне осень обнимать.
Как седую прядь на плечи склонит,
буду осень к сердцу прижимать.
******
Словам моим свидетель наша Волга,
и берег стал свидетелем таким…
Слова мои пускай сердечным волнам,
продлят срок жизни веяньем своим.
Пускай они как кочевые штормы,
волнуют людям души и сердца.
Пускай тускнеть их не заставят годы,
ведь искренность была светла всегда.
А лирным чувствам тишина не место,
пусть лодка жизни борется с волной,
как парус любит воды с сильным ветром,
я жить хочу с любовью неземной.
Хочу с тобой в мальчишество вернуться,
пройтись по детства памятным местам,
у каждого цветка остановиться
и вновь прижать уста к твоим устам.
Однако лодка сильно раскачалась,
взлететь, желая выше чувств моих,
и сердце как над бездной встрепенулось,
не зная, словно сроков дней своих.
Как хочется любить!
Жить долго, долго…
Свидетель Волга и твоя слеза…
Ах, я уже пою, где правит осень,
прохладным ветром, дуя в паруса…
(т. 3 стр. 305)
* * * *
Мне сорок лет,
я в юность возвращаюсь,
уже познавший многое теперь.
Храню в душе засол своих мечтаний,
у глаз морщинки радостей, потерь.
Все позади. Ко мне вернулась юность!
Без лживых песен, тщетной суеты,
путем знакомым вновь шагаю в зрелость,
а в сердце той же юности мечты.
Остановись!
Всё забурлило в жилах?
Во мне горит осенняя любовь!
Мою судьбу она вновь закружила,
сильней чем прежде будоражит кровь.
Всё, всё по новой,
ведь и я не прежний,
горю сильней и мёрзну я не так,
Тоскую и ревную чуть сильнее,
беречь и чувства стал теперь мастак.
Вернулся в юность вновь я без сомненья
и прежнего нет будто ничего.
Но живы всё же в сердце сожаленья…
Они сильней
и нового всего.
(т.3 стр. 310)
Я видел, как твой след смывали штормы,
Вода дождей смывала знак следа,
Но даже из разлуки темной шторы,
Твой образ не закроют никогда.
Я думал, солнце гор слизало чувства,
Ветра степей срывая нежность рук,
Забрали все тепло. Но все безумства,
Еще клокочут в сердце, милый друг.
(т.3 стр.313)
* * * *
Я встать готов за честь твою горою,
грехи прощаю – были до меня,
скажи лишь, что в глаза твои порою
вселяет страх как зарево огня?
Порой в глазах при солнце затемненье,
что видится любимейшим моим?
Чьих рук к бровям былое притяженье
меняет взгляд отсутствием своим?
В гнездо не сядет птах, коль веет запах
чужих следов, непрошеных гостей…
Сожми ресницы, свет погаснет в залах,
горя, сорву себя с любви цепей.
Как солнце сяду в свой закат сомнений,
смогу быть может там и не любя…
Взойдя готов я, к новым всепрощеньям
грехов всех неизбежных для тебя!
(т.3 стр.314)
****
Когда меня терзали униженья,
когда страдала гордость от стыда,
учили эти горькие мученья,
глаза не пялить в небо никогда.
От зависти и злобы защищаясь,
не думал зреть я эту красоту.
Зачем мне муки старые счищая,
принять мучений новых остроту?
Желание её увидеть снова!
Всесильное мучение пришло.
Оно лучи отчаянного слова
невольно ввысь и к звездам повело.
К звезде то мерзлой, но горящей чаще,
с ней, то горя, то превращаясь в лёд,
познал, что всё же есть на свете Счастье!
Не зная всех мучений наперёд…
От этих чар, чтоб мог быть я свободен,
то, что имею, всё бы ей отдал!
Она, смеясь, добиться хочет чтобы,
лишь ей свои стихи я посвящал…
(т.3 стр.317)
В глазах твоих бездонных каждый тонет…
Они хоть живы?
Жжет перо в руках,
На языке проклятье…Кто же сможет
Терпеть такое?! Я вот мог, но как?!
Душа быть перестала восхищенной,
А сердце гложет ревности надрыв!
Как я любил! До смерти был влюбленный
И оттого и был так терпелив.
Я не Фархад, и не Меджнун* нисколько,
Но чувств каскад во мне и не стихал.
Чернила я. Служу я Музе только,
И с ней прольюсь, став пламенем стиха…
Садится солнце за седые горы,
Объята степь зеленою тоской…
Представьте тех, кто, почернев от горя,
теряет и любовь, и свой покой.
* Фархад и Меджнун – эпические герои народов Востока
(Меджнун – дословно Дурачок,сродни Иванушке дурачку)
(Т.3 стр.318)
* * *
Наблюдал я раз как Месяц,
потонул в морской волне…
Захотелось в это время
повторить такое мне, –
покупаться наслаждаясь
в волнах искренней любви,
и со штормом состязаясь,
чувствовать огонь в крови.
Чтобы стать героем песен,
мог бы мир весь обойти,
лишь бы, утонув как Месяц,
утром Солнышком взойти.
(т.3. стр. 322)
Снова я в тех годах дорогих…
Вновь к тебе прикоснусь я рукой,
Теплой ноченькой став из твоих
Я очей выплываю Луной…
Снова я в тех годах дорогих.
Снова я в шторме мне дорогом…
Снова ветром лечу я к тебе,
Если скажут, не быть вновь в былом,
Я отвечу, поверьте борьбе…
Снова я в шторме мне дорогом.
Снова я в теплоте милой мне
Осень листьев впитавший ковер.
Все луга пусть в цветах по весне,
Осень лучшее время поверь.
Снова я в теплоте милой мне.
(т.3 стр.323.)
* * *
Деревьям ныне
за свои блаженства
платить и золотом пришла пора…
Слетают листья…
Мне порой осенней
О том же вдруг напомнили ветра…
От Бога прячась,
прячась и от Чёрта,
осталось жить нас, сколько же всего?!
С земли все блага брали мы без счёта,
хотя ведь ждали и с небес того.
ВСЁ ЕЩЁ ЛЮБЛЮ
Тебя кляну сто раз на дню:
За то, что листья пожелтели,
Покой, беспечность улетели,
Тебя кляну сто раз на дню.
* * * *
Дарю тебе я золотую осень –
Богатство красок, золотых лучей.
Ведь я украл тебя, надеясь очень,
Украсить счастьем свет твоих очей.
Полна цветами осени поляна,
Они нас ждут с тобой уже давно.
Они хотят, чтоб ты собой являла,
То, для чего цвести им суждено.
Дубовый пень тебе пусть будет троном,
Царицей будь у осени родной,
Стань смыслом в каждом моём слове скромном,
Тогда и песня станет золотой.
(т.3 стр.334)
Видно чья – то злая память,
тучей сделала меня.
Если буду много капать,
то исчезну не любя.
Как хочу я ласки райской,
но когда я вверх тянусь,
я от молний только раны,
получаю.
Зря стремлюсь?
(т.3 стр.352)
Слова ушли,
а чувства распылились,
я видно слишком долго в бурях жил…
Когда душа и почестей добилась,
Кого – то звать на праздник нет уж сил.
Но все же я
в глазах своих усталых,
Храню слезу невинных детских лет,
Порой твержу недетскими устами
О том, что вижу через этот свет.
В такой момент
эмоции взлетают,
а в чувствах сердца искренность и суть,
тянувшимися к солнцу вдруг росткам,
слова стихам прокладывают путь…
(т.3 стр.353)
В той жизни, сколько тайных встреч в тиши,
обид и жалоб, слёз и откровений?!
В той книге чистой, преданной души
расписаны истоки сожалений.
Любая буква выжжена клеймом!
Но для чего нужна судьба такая?
На этом свете сложном и большом
живут же люди, чувства не скрывая…
Ты уезжаешь, остаюсь один,
в душе моей что – людям неизвестно.
Быть может, я уже не гражданин,
а памятник «Влюблённому секретно!»
(т. 3 стр. 368)
Когда буран, я выхожу в дорогу,
бушует сердце, путь лежит во мгле,
объяты чувства не дойдя к порогу,
морозом тем, что небо шлет земле.
Пусть будет так, хочу я заблудиться,
сойдя с ума, перелетев кювет,
с горою скальной на лету сразиться
и, павшим в пропасть, там сойти на нет.
Нет, лучше мне пробиться через своды
небес и затеряться где–то там.
Мне в этом мире не достичь свободы,
а ведь казалось – всё тебе отдам.
Хочу во вьюжной ночи заблудиться,
снежинкой стать, когда в душе буран.
Как в сердце мне твоём вновь возродиться
и излечить все боли жгучих ран?!
(т.3 стр.382)
* * *
Об этом я писать не буду,
Открыть не должен я секрет.
Года идут, но не забуду
Какой в душе сгорел букет.
Про мой букет никто не знает,
Стал сажей иль святой золой,
А если кто – то и узнает,
Поклон даст мудрой головой.
(т.3 стр.417)
ПОЗОВИ
Когда соскучишься по мне
до нетерпения однажды,
неукротимой силой жажды
спой песню о счастливом дне.
Когда о счастье будешь петь
свою волнительную песню,
пред взором радостною вестью
возникнет въявь степная твердь.
В степи увидишь ты шатёр,
шатёр сиреневый, просторный,
а в том шатре в степи вольготном
зажги свой песенный костёр.
ВАЛЬС СВЕЖЕГО ВЕТРА
Душа продрогла, чувства растрепались,
а мысли тяжелеют суетясь.
Спасибо, хоть вдоль трассы распускались
цветов головки жёлтые, светясь…
Цвета другие перед ними молкнут,-
лазури, белые, иль алые цвета.
Хотя последних мы любили больше,
считая – в них цветов вся красота.
* * *
Ветра меня трепали,
я мок и под дождём…
Лежал кто в теплой спальне
не знает, что почём…
Палило солнце яро,
хватал меня мороз.
Тот жил, быть может, сладко,
кто прятался всерьёз.
Я осенью был жёлтым,
и зеленел весной,
с землёй всегда был вместе,
но был самим собой.
За жизнь свою боролся,
и смерти не боюсь.
А рай мне улыбнётся,
что делать – отзовусь.
(т.3 стр. 441)
Проходит жизнь моя сквозь месяц август,
встречает уж сентябрь по пути…
В душе моей нет тяги к слову парус,
ветра мои остались позади…
Все ждут творений! В тень отодвигая,
убрать хочу бумаги все от глаз…
Который день и солнцем возмущаюсь,
и тем, что мне не до стихов сейчас…
(т.3 стр.461)
ОСЕННЯЯ ЛЮБОВЬ
Бывает, что теплее летних дней
дни осени,
Поляной золотою вместе с ней
в восторге мы,
Там птицы машут крыльями летя
к теплым странам,
Деревья машут, с веток теребя
листья даром.
То птицы всюду, то и листьев рой
заблудится,
И всюду слышен расставанья звон,
песнь кружится.
Но нам отсюда некуда спешить,
мы местные,
Успела нас любовь приворожить
осенняя.
Плоды и зёрна осень дарит нам
добротные,
Грибы и фрукты осень дарит нам
съедобные.
Как будто осень тихо шепчет нам,
любимые,
В краю родном и будет житься вам
счастливыми.
Влюблен уж я в тебя,
влюблен в тебя я,
пускай в висках мелькает седина,
глаза от бурь и солнца
цвет меняют,
но в них бушует
юности весна.
Влюблен уж я в тебя
всем сердцем верным,
пусть я один, но в мыслях я с тобой.
В мой строгий взгляд
я знаю, ты поверишь,
пусть он других смущает глубиной.
Влюблен уж я в тебя,
гадать не надо,
тебе ресницы стоит лишь поднять,
твоей весной
расцветшей, долгожданной
душой и сердцем буду я объят.
(т.6 стр. 105)
Расставшись даже, остаюсь с тобой,
твоим воспоминанием и мечтой,
той тайной, вдруг мелькающей в словах,
надеждой ярко вспыхнувшей в очах,
мелодией звучащей иногда,
но ставшею любимой навсегда.
Польется дождь сегодня, будут грозы,
Не зря влажнеют у меня глаза,
Скорее туч могу пролить я слезы,
Приняв за нежность эти словеса.
Душа полна тоской, как будто в пику,
Но слезы лить мне ныне ни к чему,
Без гордости нельзя жить человеку,
И не пробиться к счастью своему.
Исчез давно
и от мольбы, и всхлипов,
от слов любви и самых нежных слов.
В оковах я
без солнца и без бликов.
О, кто разрубит сталь твоих оков?!
Избавит тот,
тебя кто посильнее,
оковы сняв, для сердца явит рай…
Года идут,
оковы лишь ржавеют.
Спаситель мой,
прошу,не опоздай!
(т.6 стр.124)
Одно лишь слово не сумел сказать я…
Как не нашел мгновенья для него?!
Тогда к летящей стае не пристало,
Нет, не пристало б счастье и мое…
Я слово это и шептать не смею,
И в песнь свою не вставлю я его,
Лишь для тебя одной его лелея,
Храню в глубинах сердца своего.
Одно лишь слово мною не сказалось.
Не находил удобный я момент.
Кто мог подумать, что такая малость,
Решает, будет счастье или нет.
(т.6 стр.125)
Весь мир свидетель как тебя я встретил,
как мы любовь клялись беречь всегда.
Сказала ты, забудь всё.-
Я растерян.
Мне не забыть такое никогда!
Что мне сказать порогу в нашем доме,
что мне сказать, коль спросят про дела?
Луне на небе, травам в чистом поле
как объяснить где ты, куда ушла?
Сказать забыл я всё,
то будет ложью.
Сказать, что ты придешь,
не будет так.
С такой судьбой смириться невозможно!
Где взять терпенье?
Жить теперь мне как?!
(т.6. стр. 127)
Не говори,
что лето пролетает,
что угли чувств
остыли навсегда.
Не говори, –
горела ожидая
и без меня прошли
твои года.
Родная, знай,
судьба не отвернулась!
Душа чиста
соблазнам вопреки!
Ты видишь, к нам
весна опять вернулась,
и гуси вновь волнуют гладь реки.
Их не гони,
ведь в волнах есть безумства,
И этим нам
они сейчас близки…
(Т.6.стр.131)
Влюбись же ты в меня,
влюбись в меня ты,
хотя бы на определенный срок!
Глаза мои
свой цвет не поменяли,
не испытали горести урок.
Влюбись же ты в меня,
в глубинах сердца
есть для тебя хранимые слова.
Глаза мои
тебе откроют дверцы
в мою мечту, она еще жива.
Влюбись же ты в меня,
пусть ненадолго,
разлюбишь если
сразу и уйдешь.
Но душу мне одной весною только
цветущим садом сделав, всё поймёшь.
Влюбись же ты в меня…
(т.6 стр. 139)
Мой Татарстан
На белом свете много дивных стран,
Прекрасных праздничной порою,
Но радость лишь в тебе, мой Татарстан,
ведёт и гордость за собою.
Твои земля и воды неспроста
Источники великой силы,
Пока любовь к тебе, мой Татарстан,
Цветёт в сердцах, мы вечно живы!
Твой дух высок, а цель твоя свята,
К твоим успехам мы причастны!
И лишь твои пути, мой Татарстан,
Зовут вперед, ведут нас к Счастью!
ЗЕМЛЯ РОДНАЯ
Любой родник мелодию рождает,
любая речка песнь свою поёт,
роса любая на растущих травах
лучом надежды радость создаёт.
Они тебя, тебя, земля родная,
достойными смогли и быть, и жить!
Как нам таким богатством обладая,
всё это для потомков сохранить?!
Он и меня грел в трудные мгновенья,
и лёд в крови моей отогревал…
Твои лучи, Любови Поэтесса,
моим стихам дорогу освещал.