Перевод стихотворения мое сердце в горах

В горах мое сердце (My heart`s in the Highlands)

Конкурс переводчиков «На языке детства», Агентство переводов в Москве Prima Vista (Москва), Перевод с английского языка выполнил Котов Александр

by Robert Burns
(«Стихи английских поэтов» для учащихся средних и старших классов – Москва, Бином-Пресс, 2006)

Перевод выполнил Котов Александр
г. Москва, Россия

Результаты конкурса можно посмотреть здесь.

Источник

My Heart’s In The Highlands (перевод на Русский)

My Heart’s In The Highlands

A woodland on the side of a hill, typically on the steep slopes just below the crest of an escarpment, hence often narrow. Sometimes called hanger.

Не здесь мое сердце

Большое спасибо Sandring, Vevvev и Igeethecat за ценные советы по улучшению перевода!

Надо Пинхас что-то с вепрем делать.

Good question, that doesn’t ring a bell either. I guess it’s about a wild atmosphere hanging over these woods?

Мне кажется, это что-то типа разлапистых елей.

For me «wild-hanging» just means hanging freely, like ivy or vines from a branch. I’d say it’s about the wild aspect of these woods. I’d be curious to hear a native speaker opinion.

Пьер. вы тут на сайте повторяете как заклинание native speaker’s opinion. Вот мне как лингвисту смешно.

Лично я ничего объяснить не могла, поскольку сама не понимала разницы

Well, I occasionally say stupid things, even about French. But that’s how everybody learns, isn’t it?

И с серной. Их в Шотландии нет.

Ну вот, совсем меня расстроили!

Да, спасибо, придется повторить. Если никаких других парнокопытных не обнаружится.

Ну, тут видно, как деревья на горе прям висят.

Меня в вашем, Пинхас, переводе смущает не вепрь, а слово «обречено». Ну никак оно здесь не приживается.

Вроде поправил. Спасибо, Надя!

Да ладно, Маша, там ругань уже пошла, правильно её удалили.

Так ругань идёт почти везде, где АСМ или Варанчик появляются. Пусть их преследуют и удаляют, а не все комментарии.

Seems to me that someone (or some two in tandem) in power ain’t like criticism from fellow members.

Маша, комментарии на соседней ветке я попросила удалить. У меня завтра урок, и я не хочу, чтобы мои ученицы все это читали. Что касается Саши, вы ему сами пост-травматический шок устроили, так что вам-то лучше помолчать.

Ну да, Северо-Шотландское нагорье. Так и перевел. Маш, Вы хотите сказать, что надо с большой буквы написать? Хм, да, пожалуй, спасибо!

В горах мое сердце! В школе переводили. Какое еще Нагорье? Или: «По следу оленя», а не «за диким оленем». «Домашних» в Шотландии никогда не было, это не наша тундра с оленеводами.
Это С. Маршак, я ошибся, извините!

В горах мое сердце. Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу.

Прощай, моя родина! Север, прощай,-
Отечество славы и доблести край.
По белому свету судьбою гоним,
Навеки останусь я сыном твоим!

Прощайте, вершины под кровлей снегов,
Прощайте, долины и скаты лугов,
Прощайте, поникшие в бездну леса,
Прощайте, потоков лесных голоса.

В горах мое сердце. Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу!

>Какое еще Нагорье? Или: «По следу оленя»
Извините, я не понял, что Вы хотите сказать. Поясните свою мысль.

В горах мое сердце. Доныне я там.
В горах мое сердце, а сам я внизу.

Так где же Бернс? Там или внизу?
Это очень слабый перевод.

Здесь только рифмы правильные

Может быть, я с творчеством Р. Бернса слабо знаком. А написал пост, потому что вспомнилась школьная стенгазета и эти строчки. И еще, как нас заставляли учить эту поэму на английском, всю или 2 куплета, не помню. Мне это так не нравилось.

Да уж, Юрий. Лучше бы вас Ван Графа просили выучить. Спасибо вам за Abandon Ship от любителей прогресива.

Источник

Уильям Сароян. Моё сердце в горах

Перевод с английского языка А. Сагателяна

Всему чистому, что есть в сердце
Поэтам всего мира
Всему великому и малому, что есть в поэзии
Детям, которые выросли и детям, что ещё растут
Сердцу, оставленному в горах.

В ГОРАХ МОЁ СЕРДЦЕ
Роберт Бёрнс

В горах мое сердце. Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу.

Прощайте, вершины под кровлей снегов,
Прощайте, долины и скаты лугов,
Прощайте, поникшие в бездну леса,
Прощайте, потоков лесных голоса.

В горах мое сердце. Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу!

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:
Дом на Сан-Бенито Авеню, Фресно, Калифорния
Бакалейная лавка мистера Козака

ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ:
Август – ноябрь 1914 года.

Старый, покосившийся каркасный дом белого цвета с верандой на Сан-Бенито Авеню, во Фресно, Калифорния. Рядом с ним нет других домов, только унылый пустырь и багровое небо. Вечер августа 1914 года. Солнце клонится к закату. Джонни, мальчик девяти лет, но выглядящий младше, сидит на веранде, обычно бойкий и живой, сейчас он отрешился от окружающего мира и погружён в свои высокие думы. Где-то далеко печально загудел паровоз. Джонни внимательно вслушивается, повернув голову и сделавшись похожим на петушка. Он старается понять, что значит это гудение и в то же время представить его себе. Видимо ему это не очень удаётся, и, когда, шум затихает, он снова погружается в свои мысли. Четырнадцатилетний мальчик на велосипеде с мороженным в вафельном стаканчике и газетной сумкой на плече тихо едет по обочине. Он забыл о тяжёлой сумке, которая давит ему на плечи и затрудняет управление велосипедом, потому что у него самое вкусное в мире мороженное. Джонни вскакивает на ноги и машет мальчику рукой, улыбаясь при этом самой доброй и широкой улыбкой. Но его не замечают. Он снова садится и вслушивается в чириканье маленькой, но сердитой птички. После короткой горячей, но бессмысленной речи, птичка улетает.

В доме слышно бормотание. Это Отец Джонни декламирует стихи собственного сочинения.

Бакалейная лавка мистера Козака. Мистер Козак спит, подперев щёку ладонью, когда в лавку вбегает Джонни. Мистер Козак поднимает голову. Это симпатичный, учтивый, серьёзный мужчина с большими светлыми старомодными усами. Он трясёт головой, пытаясь проснуться окончательно.

Дом. Отец Джонни и старик смотрят на улицу, ожидая появления Джонни с едой. Его бабушка стоит на крыльце в ожидании провизии.

Гостиная. Все сидят за столом после ужина.
Мак-Грегор подбирает со стола крошки, которые деликатно кладёт себе в рот. Он обводит взглядом комнату в надежде обнаружить ещё что-нибудь съедобное.

Дом. На нём вывеска «Сдаётся в аренду». Позднее ноябрьское утро 1914 года. Близящаяся зима. Высоко в небе курлычет клин лебедей улетающих на юг. Джонни сидит на крыльце, подперев рукой подбородок. Он слушает гусей. Слушает внимательно, потом вскакивает на ноги и долго провожает взглядом улетающий клин. Наконец, курлыканье журавлей затихает. Джонни возвращается и садится на ступеньки крыльца. Когда встаёт солнце, на его лице появляется огромная сияющая улыбка. С прищуром он смотрит на лучи утреннего солнца, как будто это его лучшие друзья, которых он понимает с полуслова. Свет становится всё ярче, и это превращается в игру между Джонни и восходящим солнцем. Игру похожую на музыку, которая захватывает всё его существо. Он поднимает руки и начинает весело кувыркаться. Затем он бежит вокруг дома и, почти танцуя, возвращается на старое место.
Товарный поезд проходит неподалёку. Но, видимо, пустой.
Светает.
Газетчик проходит, насвистывая. Типичный для маленького городка газетчик: мальчик, тринадцати лет от роду. Он полон той серьёзности и достоинства, которые присущи людям, занятым делом. Его сумка пуста. Ночь закончилась. Он сделал свою дневную выручку, а газеты остались лежать под дверями читателей. Наступил новый день. Два часа газетчик ходил по тёмным улицам, теперь он идёт, насвистывая мягкую и простенькую мелодию. Это мелодия его собственного сочинения. Это мелодия нового дня.

(Всё это время Отец Джонни листает газету, а Джонни ходит вокруг, проделывая разные акробатические трюки: прохаживается по перилам крыльца, спрыгивает вниз, крутит сальто, стоит на голове и так далее. Некоторые вопросы он задаёт стоя на голове. Вдалеке слышен свист).

Тот же дом. Небо тёмное, как перед бурей. Внезапно раздаются тяжёлые раскаты грома. Короткая вспышка молнии. Отец Джонни сидит на крыльце, улыбаясь глупой, трагической улыбкой всеми покинутого одинокого человека. Всё то же: рукопись стихов на земле, конверт на крыльце, газета. Прошло лишь несколько часов.

ОТЕЦ ДЖОННИ (По-дурацки трясёт головой, не желая признавать случившееся): Джонни. (Пауза. Чуть громче). Джонни. (Пауза. Мягче). Джонни. (Орёт). Джонни!
(Мальчик робко появляется из-за угла и становится перед отцом).
(Его отец подымает глаза. В них огонь, вызов, упрямство, горечь, сила).
ОТЕЦ ДЖОННИ (Нежно, но вместе с тем в его голосе чувствуется огромная сила): Ты уже завтракал?
ДЖОННИ (Робко): Я не голоден, Па.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Ступай в дом и поешь.
ДЖОННИ: Я не голоден.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Делай, что я тебе говорю.
ДЖОННИ: Я не буду есть, пока ты тоже не будешь.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Делай, что я тебе говорю.
ДЖОННИ: Я не буду есть, пока ты тоже не будешь.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Я не голоден.
ДЖОННИ: Я схожу к мистеру Козаку, может что-нибудь удастся у него получить.
ОТЕЦ ДЖОННИ (Он унижен. Берёт мальчика за руку): Нет, Джонни (Он делает паузу, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы объяснить ситуацию).
Джонни. Я думал, что мы получим немного денег. Я не знал, что всё так обернётся. Иди в дом и поешь.
ДЖОННИ (Поднимаясь по ступенькам): Ты тоже иди есть.
(Он входит в дом)
(Беззвучная вспышка молнии)
(К дому подходят человек в деловом костюме и молодые супруги с ребёнком, который сидит на руках у матери).
АГЕНТ ПО НЕДВИЖИМОСТИ: Вот этот дом. Всего шесть долларов в месяц. Не слишком привлекателен снаружи, но зато надежно защищает от дождя и холода.
(Отец Джонни смотрит на визитёров. Его взгляд холоден).
АГЕНТ ПО НЕДВИЖИМОСТИ (Подходит к отцу Джонни и протягивает ему руку, в то время как стоят поодаль): Помните меня? Это я повесил табличку «Сдаётся».
ОТЕЦ ДЖОННИ (Поднимаясь): Я помню. Здравствуйте.
АГЕНТ ПО НЕДВИЖИМОСТИ (Смущённо): Видите ли… Мистер Кори, владелец дома, сейчас в отъезде, а эти люди ищут подходящее жильё. Прямо сейчас.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Конечно. Я могу съехать в любое время. Кстати, как у них с мебелью?
АГЕНТ ПО НЕДВИЖИМОСТИ (Оборачиваясь к бедной семье): У вас есть мебель?
МУЖ: Нет.
ОТЕЦ ДЖОНИИ (Обращаясь к супругам): Вы можете использовать мою. Мебели не так много, но она в неплохом состоянии. Имеется также отличная печка.
ЖЕНА (С достоинством бедняков): Мы бы не хотели пользоваться вашей мебелью.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Всё в порядке. Я не платил за наём три месяца и оставляю мебель в счёт долга.
(Агент по недвижимости пытается что-то сказать).
ОТЕЦ ДЖОННИ: Всё в порядке. К сожалению, у меня нет 18 долларов. Мебель стоит значительно дороже. Вы можете оставить мебель этим людям, пока не вернётся мистер Кори. (Обращаясь к семье) Хотите осмотреть дом?
МУЖ: Да нет. Всё в порядке
АГЕНТ ПО НЕДВИЖИМОСТИ (Решительно): Тогда договорились. (Обращаясь к новым жильцам) Арендная плата – 6 долларов в месяц. Воду оплачиваем мы.
ОТЕЦ ДЖОННИ (К новым жильцам): Вы можете въехать в любое время.
МУЖ: Большое спасибо. Мы вернёмся сегодня к вечеру, либо завтра.
(Они уходят как раз в тот момент, когда из дома выходит Джонни с тарелкой, на которой лежат два кусочка хлеба и небольшая кисть винограда).
ДЖОННИ: Кто эти люди?
ОТЕЦ ДЖОННИ: Так, проходили мимо.
ДЖОННИ: А о чём вы говорили?
ОТЕЦ ДЖОННИ: Да так, ни о чём, Джонни.
ДЖОННИ (Кричит сердито): Не терзайся так, Па.
ОТЕЦ ДЖОННИ (Оборачивается и смотрит на мальчика с любовью, восторгом, нежностью, печально при этом улыбаясь): Я не терзаюсь, Джонни. Пусть будет, как будет. Бог им всем судья.
ДЖОННИ (Лукаво): Тогда всё в порядке. Давай завтракать.
(Он ставит тарелку на верхнюю ступеньку, садится рядом, и они начинают есть. Едят молча, поглядывая друг на друга. Мальчик смотрит на отца краешком глаза, как он обычно смотрит на солнце. Отец смотрит на сына точно также. Мальчик начинает улыбаться. Отец тоже улыбается).
ДЖОННИ: Ты любишь виноград, Па?
ОТЕЦ ДЖОННИ: Конечно, я люблю виноград.
ДЖОННИ: Па.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Да?
ДЖОННИ: А это действительно как тюрьма?
ОТЕЦ ДЖОННИ: Иногда я в этом уверен. А иногда знаю, что этого не может быть.
ДЖОННИ: И чего больше, Па?
ОТЕЦ ДЖОННИ: Полагаю, что поровну. И так, и этак.
ДЖОННИ: Ты думаешь, он скучает иногда по дому?
ОТЕЦ ДЖОННИ: Я уверен.
ДЖОННИ: Как бы я хотел, чтобы он вернулся.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Мне бы тоже хотелось его снова увидеть.
ДЖОННИ: Я всегда о нём вспоминаю.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Я тоже. Я всегда буду о нём помнить.
ДЖОННИ: И я. Ему было необходимо вернуться, Па?
ОТЕЦ ДЖОННИ: Полагаю, что да.
ДЖОННИ: Он оказался очень похожим на красивого молодого человека.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Ты имеешь в виду того молодого человека, который за ним приходил?
ДЖОННИ: Да, его. Того молодого человека, который так превосходно говорил, как будто перед ним целая толпа слушателей.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Да, он был на высоте.
(На тарелке остаётся одна ягода).
ДЖОННИ: Бери, Па.
ОТЕЦ ДЖОННИ (Весело): Нет, это твоя, Джонни. Я считал.
ДЖОННИ: Хорошо, Па.
(Он берёт последнюю ягоду и съедает).
Это ворованное, Па?
ОТЕЦ ДЖОННИ (Дурачась): Ну, в какой-то мере да, в какой-то мере нет. (С драматизмом) Я скажу, что не ворованное. (Громко) Ты ведь снял эту кисть с лозы, не так ли?
ДЖОННИ: Я снял её с лозы, это верно, Па.
ОТЕЦ ДЖОННИ (Дурачась): Ну тогда она никак не может быть украденной.
ДЖОННИ: Ну а в каком случае она будет считаться украденной?
ОТЕЦ ДЖОННИ (Делает неопределённый жест рукой): Я думаю, что украсть, Джонни, это нанести кому-либо неоправданный вред, или жестоко обойтись с ни в чём неповинным человеком. А выгоду и богатство приобретает при этом злодей, совершающий преступление.
ДЖОННИ: Ага. (Пауза) Ну раз не воровство, Па, то я пойду, принесу ещё винограда. (Встаёт) Всё равно его начнут скоро собирать (Уходит).
ОТЕЦ ДЖОННИ (Как только мальчик уходит, начинает смеяться): Мой сын Джон. Боже, как я счастлив, что он у меня есть. Как я благодарен судьбе!
(Он поднимает рукопись стихов, кладёт их в карман пальто и идёт вниз по улице).

В бакалее мистера Козака. Мистер Козак спит, подпирая рукой подбородок. Лавка выглядит ещё более захудалой, чем прежде. Судя по всему, семья уже съела почти все припасы в лавке. Отец Джонни входит тихо, почти бесшумно. Мистер Козак поднимает голову, моргает глазами и встаёт.

ОТЕЦ ДЖОННИ (Почти виновато): Я отец Джонни.
(Двое мужчин смотрят друг на друга какое-то время. В их глазах удовольствие, смущение, любезность и то, что их объединяет: ненависть к жадности, лжи, бездушию и несправедливости. Они улыбаются и пожимают друг другу руки).
МИСТЕР КОЗАК: Я узнал вас. Джонни мне про вас рассказывал. Для меня это честь.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Вы очень добрый человек.
МИСТЕР КОЗАК: Ну не знаю….
ОТЕЦ ДЖОННИ (Медленно): Я пришёл попрощаться. Извиниться. И поблагодарить вас.
МИСТЕР КОЗАК (Быстро): Но вы же не уезжаете.
ОТЕЦ ДЖОННИ: К сожалению уезжаю.
МИСТЕР КОЗАК: Мы будем скучать по Джонни.
ОТЕЦ ДЖОННИ: У меня нет денег. А я вам должен.
МИСТЕР КОЗАК: Да ничего!
ОТЕЦ ДЖОННИ: Возможно, мы больше не увидимся. (Достаёт из кармана рукопись).
(Со значением) Я поэт. Это кое-что из моих стихов. (Быстро) Я не предлагаю вам их вместо тех денег, которые вам задолжал. Деньги это совсем другое. (Просяще) Можете вы их принять как плату за вашу любезность?
МИСТЕР КОЗАК (Искренне): Я не могу взять ваши стихи.
(Пауза)
ОТЕЦ ДЖОННИ: Я думал, вы процветаете.
МИСТЕР КОЗАК: У людей нет денег. Я даже не знаю, на что я буду приобретать новый товар.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Мне очень жаль.
МИСТЕР КОЗАК: Зимой будет ещё хуже. Консервные заводы закрыты. Работы нет. Я бы мог что-нибудь предложить, но этой зимой у меня не будет денег на закупку нового товара. Придётся, скорее всего, закрыть лавку. Слишком это тяжело для моей семьи.
ОТЕЦ ДЖОННИ (Растроганный и злой): Эти стихи… Позволю себе сказать, что это лучшее из всего, что мной написано. Я хочу оставить их у вас.
(В лавку из задней комнаты входит Эстер, дочь бакалейщика, симпатичная девочка семи лет).
МИСТЕР КОЗАК: Это моя дочь Эстер. Эстер, это папа Джонни.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Джонни рассказывал о тебе.
ЭСТЕР (Дружелюбно, но тихо): Здравствуйте.
МИСТЕР КОЗАК: Они уезжают.
ЭСТЕР (Удивлённо): О!
ОТЕЦ ДЖОННИ: Джонни будет скучать по тебе.
(У девочки дрожат губы, а на глазах наворачиваются слёзы. Она разворачивается и выбегает из лавки).
МИСТЕР КОЗАК: Вот всегда так.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Они ещё дети.
МИСТЕР КОЗАК: Да, но так было и будет всегда. Только женщины не в состоянии понять это.
ОТЕЦ ДЖОННИ: А не могли бы вы отдать эти стихи ей?
МИСТЕР КОЗАК: Пожалуйста. Она, конечно, будет плакать, но ничего, ничего.
ОТЕЦ ДЖОННИ: Вот. (Передаёт мистеру Козаку стихи). Вы окажете большую любезность, оставив их у себя. (Обращаясь к небесам и всему миру) Поймите, поэзию нужно читать, иначе это не поэзия. Возможно, я заслужил того, чтобы у меня был один единственный читатель. И если это так, то я хочу, чтобы этим читателем были вы.
МИСТЕР КОЗАК: Спасибо. Право, не стоит…
ОТЕЦ ДЖОННИ (Улыбаясь): До свидания.
МИСТЕР КОЗАК: До свидания.
(Отец Джонни выходит из лавки. Бакалейщик вынимает из кармана очки, надевает их, разворачивает рукопись и, стоя посредине лавки, читает стихи, медленно шевеля губами. Выражение его лица меняется. На улице начинается дождь. Его дочь Эстер возвращается в лавку).
МИСТЕР КОЗАК (Читает одно из стихотворений вслух): И под землёй, и глубоко в морях, в горах, степях, лесах, везде, где б ни был я, я буду помнить о тебе, любовь моя, и ты не забывай меня.
(Девочка начинает громко всхлипывать, отец поворачивается и подходит к ней).

Гостиная. Некоторое время спустя. Отец Джонни сидит за столом и просматривает стопку рукописей. Всё ещё идёт дождь. Внезапно он встаёт и подходит к окну.

Источник