Heidi
The Project Gutenberg EBook of Heidi, by Johanna Spyri
This eBook is for the use of anyone anywhere at no cost and with
almost no restrictions whatsoever. You may copy it, give it away or
re-use it under the terms of the Project Gutenberg License included
with this eBook or online at www.gutenberg.net
Title: Heidi
(Gift Edition)
Author: Johanna Spyri
Commentator: Charles Wharton Stork
Illustrator: Maria Kirk
Translator: Elisabeth Stork
Release Date: March 9, 2007 [EBook #20781]
Produced by Jason Isbell, Emma Morgan Isbell, Jeannie Howse
and the Online Distributed Proofreading Team at
http://www.pgdp.net. This file is gratefully uploaded to
the PG collection in honor of Distributed Proofreaders
having posted over 10,000 ebooks.
In the original gift edition, there are 8 margin images repeated on each page, these have been preserved and reproduced at the beginning of each chapter.
Inconsistent hyphenation in the original document has been preserved.
Obvious typographical errors have been corrected in this text.
For a complete list, please see the end of this document.
HEIDI
GIFT EDITION
WAVING HER HAND AND LOOKING AFTER HER DEPARTING FRIEND TILL HE SEEMED NO BIGGER THAN A LITTLE DOT ToList
HEIDI
JOHANNA SPYRI
TRANSLATED BY
ELISABETH P. STORK
WITH AN INTRODUCTION BY
CHARLES WHARTON STORK, A.M., Ph.D.
14 ILLUSTRATIONS IN COLOR BY
MARIA L. KIRK
GIFT EDITION
PHILADELPHIA AND LONDON J.B. LIPPINCOTT COMPANY 1919
COPYRIGHT, 1915. BY J.B. LIPPINCOTT COMPANY
ADDITIONAL ILLUSTRATIONS AND DECORATIONS COPYRIGHT, 1919, BY J.B. LIPPINCOTT COMPANY
PRINTED BY J.B. LIPPINCOTT COMPANY AT THE WASHINGTON SQUARE PRESS PHILADELPHIA, U.S.A.
INTRODUCTION
Unassuming in plot and style, «Heidi» may none the less lay claim to rank as a world classic. In the first place, both background and characters ring true. The air of the Alps is wafted to us in every page; the house among the pines, the meadows, and the eagle poised above the naked rocks form a picture that no one could willingly forget. And the people, from the kindly towns-folk to the quaint and touching peasant types, are as real as any representation of human nature need be. Every goat even, has its personality. As for the little heroine, she is a blessing not only to everyone in the story, but to everyone who reads it. The narrative merits of the book are too apparent to call for comment.
As to the author, Johanna Spyri, she has so entirely lost herself in her creation that we may pass over her career rather rapidly. She was born in Switzerland in 1829, came of a literary family, and devoted all her talent to the writing of books for and about children.
Since «Heidi» has been so often translated into English it may well be asked why there is any need for a new version. The answer lies partly in the conventional character of the previous translations. Now, if there is any quality in «Heidi» that gives it a particular charm, that quality is freshness, absolute spontaneity. To be sure, the story is so attractive that it could never be wholly spoiled; but has not the reader the right to enjoy it in English at least very nearly as much as he could in German The two languages are so different in nature that anything like a literal rendering of one into the other is sure to result in awkwardness and indirectness. Such a book must be not translated, but re-lived and re-created.
Перевод текста heidi after johanna spyri
‘Can you remember whether you’d had a dream? One perhaps that seemed very real?’
‘Oh yes.’ Heidi’s eyes met his. ‘I dream every night that I’m back with Grandfather and can hear the wind whistling through the fir trees. I know in my dream the stars must be shining brightly outside, and I get up quickly and open the door of the hut — and it’s so beautiful. But when I wake up I’m always still here in Frankfurt.’
Introduction by Eva Ibbotson
When I was seven years old I had to flee from Austria, where I was born, and seek refuge in England.
I was lucky — all my family escaped from Hitler — but I was terribly homesick. Until then we had spent summer in the freedom of the mountains, and now I was in a crowded and dirty part of London, shut in by high walls.
Then one day my grandmother took me to the public library, and there on the shelf was Heidi. I pounced on it: the picture on the cover was of a young girl sitting in a flower‐filled meadow, inside were illustrations of rampaging goats, a hawk circling the high peaks… I had read the book in German, now I had to learn English quickly so that I could read it again — and when I had done so I felt a wonderful sense of homecoming. It was all there, everything I yearned for and remembered: the rocky peaks turned to rose when the sun went down, the neat wooden houses, the brilliant stars. And the sound of the wind in the fir trees, which will follow Heidi in her dreams wherever life will take her.
But of course it is not only the landscape that makes Heidi so rewarding. The book tells a robust and splendid story. It may have been written more than a hundred years ago but it has everything you could want from a book: a heroine who knows how to take joy when she finds it, but can endure hardship bravely when, for a time, it comes her way; a most satisfactory ogre — her grandfather — who like all the best ogres has a heart of gold; a boy who, in spite of his oddities, becomes her friend. The middle part of the book contains the best description of homesickness I have ever read — and there are plenty of twists and surprises that propel the story forward to a happy ending, the kind of ending which doesn’t shut like a trap but allows you to go on dreaming and speculating and wondering.
When the book was first published it was an instant success. Girls everywhere were christened Heidi. The book has been filmed again and again, it has been adapted for television, and has given birth to numerous sequels — and no wonder, as children refuse to take leave of the characters they have learned to care about.
I don’t think this great success is at all surprising. Heidi is about something that all of us understand and value: the love that people bear for their particular corner of the world — a world made up of simple things: flowers and snow and wind; courage and friendship and thrift.
My family were not farmers or mountaineers: I have never in my life milked a goat or chopped wood to light my stove and I shudder to think what would happen if I tried to make cheese. But when I pick up Heidi to read it yet again, and travel with the heroine as she makes her first journey up the mountain, I know that I’ve come home.
The pretty little Swiss town of Mayenfeld lies at the foot of a mountain range, whose grim rugged peaks tower high above the valley below. Behind the town a footpath winds gently up to the heights. The grass on the lower slopes is poor, but the air is fragrant with the scent of mountain flowers from the rich pasture land higher up.
One sunny June morning, a tall sturdy young woman was climbing up the path. She had a bundle in one hand and held a little girl about five years old by the other. The child’s sunburnt cheeks were flushed, which was not surprising, for though the sun was hot she was wrapped up as though it was mid‐winter. It was difficult to see what she was like for she was wearing two frocks, one on top of the other, and had a large red scarf wound round and round her as well. She looked like some shapeless bundle of clothing trudging uphill on a pair of hobnailed boots.
After climbing for about an hour, they came to the little village of Dörfli, half way up the mountain. This was the woman’s old home, and people called to her from their houses all the way up the street. She did not say much in reply but went on her way without stopping until she reached the last house. There a voice from within hailed her. ‘Half a minute, Detie,’ it said, ‘I’ll come with you, if you’re going any farther.’
Detie stood still, but the little girl slipped her hand free and sat down on the ground.
‘Tired, Heidi?’ Detie asked her.
‘No, but I’m very hot,’ the child replied.
‘We’ll soon be there. Just keep going, and see what long strides you can take, and we’ll arrive in another hour.’
At that moment a plump, pleasant‐faced woman came out of the house and joined them. The little girl got up and followed as the two grown‐ups went ahead, gossiping hard about people who lived in Dörfli or round about.
‘Where are you going with the child, Detie?’ the village woman asked after a while. ‘I suppose she’s the orphan your sister left?’
‘That’s right,’ Detie replied. ‘I’m taking her up to Uncle. She’ll have to stay with him now.’
‘What, stay with Uncle Alp on the mountain? You must be crazy! How can you think of such a thing? But of course he’ll soon send you about your business if you suggest that to him.’
‘Why should he? He’s her grandfather and it’s high time he did something for her. I’ve looked after her up to now, but I don’t mind telling you, I’m not going to turn down a good job like the one I’ve just been offered, because of her. Her grandfather must do his duty.’
‘If he were like other people that might be all right,’ retorted Barbie, ‘but you know what he is. What does he know about looking after a child, and such a young one too? She’ll never stand the life up there. Where’s this job you’re after?’
‘In Germany,’ said Detie. ‘A wonderful job with a good family in Frankfurt. Last summer they stayed in the hotel at Ragaz where I’ve been working as chambermaid. They had rooms on the floor I look after. They wanted to take me back with them then, but I couldn’t get away. Now they’ve come back and have asked me again. This time I’m certainly going.’
‘Well, I’m glad I’m not that poor child,’ said Barbie, throwing up her hands in dismay. ‘Nobody really knows what’s the matter with that old man, but he won’t have anything to do with anybody, and he hasn’t set foot in a church for years. When he does come down from the mountain, with his big stick in his hand — and that doesn’t happen often — everybody scuttles out of his way. They’re all scared stiff of him. He looks so wild with those bristling grey eyebrows and that dreadful beard. He’s not the sort of person one would want to meet alone on the mountain.’
‘That’s as may be, but he’s got to look after his grandchild now, and if she comes to any harm that’ll be his fault, not mine.’
‘I wonder what he’s got on his conscience to make him live all alone up there, and hardly ever show his face,’ Barbie wondered. ‘There are all sorts of rumours, but I expect you know the whole story. Your sister must have told you plenty about him, didn’t she?’
‘Yes, she did, but I’m not telling. If he heard I’d been talking about him, I should catch it all right.’
But Barbie did not mean to lose this excellent opportunity of getting to know more about the old man. She came from Prättigau, farther down the valley, and had only lived in Dörfli a short while, just since her marriage, so she still had much to learn about her neighbours. She was very anxious to know why the old man lived up on the mountain like a hermit, and why people were reluctant to talk about him as they did, freely enough, about everyone else. They didn’t approve of him, that much was certain, but they seemed afraid to say anything against him. And then, why was he always called ‘Uncle Alp’? He couldn’t be uncle to everyone in the village, but no one ever called him anything else, even Barbie used that name too. And here was her friend Detie, who was related to him and had lived all her life in Dörfli, until a year ago. Then her mother had died, and she had found a good job in a big hotel at Ragaz. She had come from there that morning with Heidi, with the help of a lift on a hay cart as far as Mayenfeld.
Перевод текста heidi after johanna spyri
© Вильмонт Е., перевод на русский язык, 2015
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015
Глава 1. К Горному Дяде
От живописно расположенного старинного городка Майенфельд тропа бежит через зеленую лесистую равнину к подножию гор, что сурово и величественно смотрят вниз, на долину. Затем тропа круто забирает вверх, и вот уже вскоре на вас веет ароматами вересковой пустоши и горных трав, ибо тропа ведет в Альпы.
По узкой горной тропе солнечным июньским утром шла высокая крепкая девушка и держала за руку ребенка, девочку, чьи щеки так пылали, что румянец проступал даже сквозь дотемна загорелую кожу. Да и неудивительно, поскольку девочка, несмотря на жаркое летнее солнце, была так тепло укутана, словно ей предстояло идти по невесть какому холоду. Девочке было от силы лет пять, однако за всеми одежками разглядеть ее не было возможности. На нее надели два, а то и три платья, одно поверх другого, а сверху еще повязали большим платком. Обута она была в тяжелые горные ботинки на гвоздях. Девочка мучилась от жары и с трудом шла в гору. После часа пути они добрались до небольшой деревни, что лежит на полдороге и зовется просто «Деревенькой». Тут наших путниц стали зазывать чуть ли не в каждый дом, им кричали и махали из окон и дверей, потому что это была родная деревня девушки. Но она никуда не сворачивала, на ходу отвечала на все приветствия и вопросы, не останавливаясь даже на минутку, покуда не добралась до последнего из разбросанных на краю деревни домишек. Здесь ее тоже окликнули:
– Постой-ка минутку, Дета! Если ты наверх идешь, я с тобой!
Девушка остановилась. Малютка тотчас же отпустила ее руку и села прямо на землю.
– Ты устала, Хайди? – спросила девушка.
– Нет, мне просто жарко, – отвечала девочка.
– Да нам уж немного осталось идти, потерпи и старайся шагать пошире, тогда уже через час мы будем на месте, – подбодрила ее девушка.
Из дверей домика вышла дебелая, добродушного вида женщина. Девочке пришлось подняться. Две добрые знакомые пошли впереди, завязав оживленный разговор о деревенских новостях.
– А куда ж это ты ведешь ребенка, Дета? – немного погодя спросила женщина. – Это, часом, не дочка твоей покойной сестры?
– Она самая, – отвечала Дета. – Я иду с ней к Горному Дяде. Хочу ее там оставить.
– Что? Оставить ребенка у Горного Дяди? Да ты в своем ли уме, Дета? Как ты можешь? Старик ее ни за что не примет, сразу вас назад отправит!
– Да как это он нас отправит, когда он ей самый что ни на есть родной дед? Он обязан позаботиться о ней. Пока что я держала девочку у себя, но теперь не хочу из-за нее лишаться хорошего места, которое мне посулили. Так что, Барбель, пускай теперь ее дедушка обихаживает.
– Да будь это кто другой, тогда, конечно, – кивнула толстая Барбель, – но ты же его знаешь. Что он станет делать с ребенком, да еще с таким маленьким? Ничего не выйдет. А ты куда это собралась?
– Во Франкфурт, – сказала Дета, – там мне обещали и впрямь хорошее место. Прошлым летом эти господа были тут на водах, и я у них прибиралась. Они уже тогда хотели взять меня с собой, но я отказалась. А теперь они снова тут и настаивают, чтобы я с ними уехала, и я очень даже этого хочу, сама понимаешь!
– Ох, не приведи Господь оказаться на месте этой девчушки! – воскликнула Барбель и даже руками от ужаса замахала. – Одному Богу известно, как ей будет с этим стариком! Он же ни с кем не желает дела иметь, уж сколько лет в церковь ни ногой, а когда раз в год спускается вниз со своей толстенной палкой, так все от него шарахаются, такой он страх наводит! Эти его косматые брови и бородища жуткая, ну чистый индеец или язычник! Просто ужас берет, как встретишь его один на один!
– Ну и что с того! – упрямо отвечала Дета. – Он ей дед и должен позаботиться о внучке. Да и ничего он ей не сделает, потому как ежели что, то спрос будет с него, а не с меня.
– Ох, хотела бы я знать, – с любопытством спросила Барбель, – что же такое у старика на совести, если у него такие глаза и он один-одинешенек живет на горе, так что люди его почти не видят? О нем всякое болтают, а ты ведь от своей сестры наверняка что-нибудь про него слыхала, а, Дета?
– Слыхать-то слыхала, да только ничего не скажу, а то ежели он узнает, мне несдобровать.
Но Барбель давно уже хотелось выяснить, что там такое с этим Горным Дядей, почему он такой нелюдимый, почему живет один в горах и почему люди всегда говорят о нем как-то вскользь, словно опасаются хоть слово сказать против него, но и за него тоже замолвить словечко никто не хочет. К тому же Барбель не знала, отчего все зовут его Горным Дядей, ведь не приходится же он дядей всем и каждому? Но поскольку все его так звали, звала его так и Барбель. Она не очень давно поселилась в Деревеньке, лишь когда вышла замуж, а прежде жила в Преттигау, вот и не знала еще всех секретов и особенностей жителей Деревеньки и ее окрестностей. Дета, ее добрая знакомая, наоборот, родилась в Деревеньке и жила там всю жизнь вместе с матерью. Когда же ее мать умерла, Дета перебралась в курортный городок Бад-Рагатц, где ей посчастливилось найти хорошую работу. Она служила горничной в большой гостинице и прилично зарабатывала. Вот и сегодня она пришла из Рагатца. До Майенфельда они с девочкой доехали на возу с сеном, их подвез один ее знакомый. И Барбель, не желая упустить счастливую возможность хоть что-то выведать, взяла Дету под руку и сказала:
– Мне ужас как интересно, что здесь правда, а что брехня. Ты ведь наверняка знаешь эту историю. Ну, скажи мне, старик всегда был такой страшный и люто всех ненавидел?
– Всегда ли он такой был, я не знаю, сама понимаешь, мне сейчас двадцать шесть, а ему, поди, уж все семьдесят. Так что молодым я его не застала. Эх, Барбель, знать бы, что все, что я тебе скажу, не пойдет гулять но всему Преттигау, уж я бы тебе о нем порассказала! Моя мама ведь тоже родом из Домлешга, откуда и он.
– Ах, Дета, что ты такое говоришь! – обиделась Барбель. – Я вовсе не собираюсь что-то болтать в Преттигау, и вообще, я умею хранить секреты, если нужно. Как тебе не совестно! Давай рассказывай!
– Ладно, так и быть, расскажу, только смотри, держи язык за зубами! – предупредила ее Дета. И она оглянулась проверить, не слишком ли близко за ними идет девочка. Не стоит ей слышать то, что она собирается рассказать. Но девочки и вовсе не было видно – она сильно отстала, а они в пылу беседы этого даже не заметили. Дета остановилась и начала озираться. И хотя дорога то и дело петляла, отсюда можно было видеть ее почти всю, до самой Деревеньки. Но на дороге никого не было.
– Вижу! Я ее нижу! – воскликнула Барбель. – Вон там, смотри! – Она указывала куда-то вниз. – Глянь-ка, она карабкается в гору вместе с Козьим Петером и его козами! Что это он нынче так припозднился! Но это хорошо, он умеет смотреть за детьми, так что можешь спокойно мне все рассказать.
– Смотреть за ней Петеру труда не составит, – заметила Дета, – для своих пяти лет она очень даже смышленая. Откроет глазищи и все смотрит, где чего происходит. Ничего, пускай освоится с козами, у старика ведь, кроме двух коз, и нет ничего.
– А раньше у него, поди, больше было? – полюбопытствовала Барбель.