Проблема переводимости-непереводимости
Одним из центральных вопросов ТП является вопрос о возможности самого процесса перевода. Принято выделять три основных подхода к проблеме переводимости, предложенных монадистами, универсалистами и деконструктивистами.
Первые теоретические обобщения по вопросу переводимости принадлежат самим переводчикам, писателям и поэтам. На разных этапах истории к переводам предъявлялись разные требования. В средние века основной вопрос, который интересовал учёных – это вопрос о способе перевода, в то время как сама возможность перевода не вызывала сомнений. Начиная с эпохи Возрождения возникает спор о возможности перевода поэзии (Данте, Сервантес и др.). Научные работы, посвященные проблеме переводимости, появляются лишь в XIX веке. Исследование когнитивных основ языка и условий коммуникации заложили основы для анализа процесса перехода от ИЯ к ПЯ.
В современной науке концепции Гумбольдта и Шлейермахера получили своё развитие в работах таких известных лингвистов, как Эдвард Сепир, Бенжамин Ли Уорф и Ю. А. Найда. Наиболее известной концепцией, обосновывающей «непереводимость», является гипотеза Сепира-Уорфа. Противоположная точка зрения на возможность перевода представлена «Теорией лингвистических универсалий».
Попытку сближения двух противоположных подходов предпринимает В. Ричардсон, полагавший, что «взаимопереводимость языков является твёрдой основой и доказывает существование единого идеального тела литературы».
Согласно Кэтфорду, культурная непереводимость является «вариантом» лингвистической непереводимости, так как все примеры культурной непереводимости возникают из-за «невозможности найти эквивалентное сочетание в языке перевода». Известный лингвист и переводовед А. Попович, следуя Кэтфорду, описывает лингвистическую непереводимость как ситуацию когда «лингвистические элементы оригинала не могут быть заменены структурно, линейно, функционально или семантически адекватными терминами из-за несовпадения между их денотативной и коннотативной функциями». Отметим, что в современной ТП наблюдается тенденция объяснять лингвистическую непереводимость «разницами культур» (Снелл-Хорнби и др.).
Концепция универсальной переводимости формировалась на основе основных идей трансформационной грамматики Н.Хомского. Сторонниками этого подхода к переводимости были выдающиеся лингвисты XX века (Р. Якобсон, С. Бауш, Дж. Хьюдж, Ю.-А. Найда и Т. Ивир). Общей идеей этого направления в переводоведении была мысль о том, что «всё, что может быть сказано на одном языке, может быть сказано и на любом другом языке» (Ю.-А. Найда Ч. Табер). Наиболее серьёзные возражения против воззрений Хомского на лингвистическую структуру вызваны положением, согласно которому он рассматривает язык как «вполне определённую, закрытую, жесткую и статичную систему». С одной стороны, в центре любой языковой системы действительно имеется ядро относительно устойчивых моделей построения, подверженые определённым ограничениям; с другой стороны, на периферии языковой системы всегда обнаруживаются «переходные явления», присущие всем уровням языка.
В российском переводоведении деконструктивистские взгляды также получили широкую поддержку в трудах таких учёных, как С. Влахов, С. Флорин, В.Н. Комиссаров, А.В. Федоров и др. Наряду с утверждением, что «нет ничего непереводимого», признаётся существование определённых трудностей, перевод которых – вопрос времени.
Теория переводимости в XX веке утратила свою былую значимость, так как всевозможные стратегии, которые использует переводчик, когда сталкивается с расхождениями между двумя языками или культурами, признаются в качестве достаточных переводческих механизмов. В тоже время, учёные признают, что совершенный перевод (то есть такой перевод, который исключает какие-либо расхождения с оригиналом) невозможен, хотя и является (в конечном счете) целью любой переводческой деятельностью.
Переводимость и непереводимость в переводе
© Copyright © 2017 all rights reserved.
Проблема переводимости / непереводимости в истории перевода и в свете современных подходов
Сомнения относительно возможности осуществить полноценный перевод в принципе, высказывались уже в эпоху Возрождения. Вот знаменитые слова Сервантеса: «. Я держусь того мнения, что перевод с одного языка на другой, если только это не перевод с языка греческого или латинского, каковые суть цари всех языков, — это все равно, что фламандский ковер с изнанки; фигуры, правда, видны, но обилие нитей делает их менее явственными, и нет той гладкости и нет тех красок, которыми мы любуемся на лицевой стороне. ».
С развитием переводческой практики, у переводчиков крепло мнение о невозможности полноценного перевода, о том, что перевод представляет собой неразрешимую задачу. Наиболее категорично эту точку зрения высказал Вильгельм фон Гумбольдт в своем письме Августу Шлегелю, следующий отрывок из которого стал практически хрестоматийным в переводоведческой литературе: «Всякий перевод представляется мне безусловно попыткой разрешить невыполнимую задачу. Ибо каждый переводчик неизбежно должен разбиться об один из двух подводных камней, слишком точно придерживаясь либо своего подлинника за счет вкуса и языка собственного народа, либо своеобразия собственного народа за счет своего подлинника. Нечто среднее между тем и другим не только труднодостижимо, но и просто невозможно».
Это утверждение принципиальной невозможности перевода опиралось на положения идеалистической философии Гумбольдта, согласно которой каждый национальный язык определяет и выражает «дух», свойственный данному народу, а поэтому несводим ни к какому другому языку, как и своеобразие «духа» одного народа несводимо к своеобразию «духа» другого народа.
Т.е. каждый язык содержит уникальную «картину мира», определяющую мировосприятие говорящих на этом языке. Свое крайнее выражение этот взгляд нашел в «принципе лингвистического релятивизма» (гипотеза Сэпира-Уорфа), где язык и мышление отождествляются.
Согласно данной концепции, особенности каждого языка влияют на особенности мышления людей, пользующихся данным языком, а в результате этого содержание мысли, выраженной на одном языке, в принципе не может быть передано средствами другого языка.
Таким образом, все представленные выше воззрения на возможность перевода можно обобщить в виде своего рода концепции непереводимости.
В противоположность упомянутым выше теориям, метафизически абсолютизирующим роль языка в процессе познания и статически рассматривающим понятие культуры (как застывшего, неизменного образования), философия языка эпохи Просвещения (Декарт, Лейбниц, Вольф) манифестировала принцип абсолютной переводимости, утверждая, что все языки есть лишь вариации некоего общего lingua universalis и для перевода важна лишь общность понятий.
Основанием концепции переводимости, а точнее, концепции полной переводимости является тот очевидный факт, что для всех народов реальная действительность в принципе едина и, следовательно, более или менее полно отражается во всех языках. Каждый народ выделяет в действительности примерно одинаковые, а иногда, и абсолютно одинаковые явления, отображаемые в каждом языке. А значит, всякое описание действительности на одном языке может быть перевыражено средствами другого языка благодаря наличию в этих языках одинаковых понятийных категорий.
На взгляд многих современных ученых, оба принципа — и принцип абсолютной непереводимости, и принцип абсолютной переводимости — недостаточно полно отражают реальную картину «взаимопереводимости» языков, поскольку и тому и другому принципу недостает динамичности. Каждый язык представляет собой гибкое, многоликое, отнюдь не единое образование, и каждая культура тоже подвержена непрерывным изменениям. Если связь языка и культуры приводит к созданию уникальных языковых образований (простым примером таких образований являются формулы контакта, фразеологизмы, экзотизмы), то переводимость будет зависеть от того, существует ли в данный Исторический момент коммуникативная взаимосвязь между этими образованиями в разных языках.
Можно выделить два фактора способствующие более полной, с течением времени, переводимости.
Во-первых, это само развитие народов в широком смысле, влекущее за собой развитие национальных языков, их (взаимо-)обогащение и (взаимо-)развитие.
Во-вторых, большей переводимости способствует увеличение числа межэтнических контактов. Увеличение контактов между народами способствует более глубокому познанию народами друг друга, что, в свою очередь, приводит к выравниванию национальных менталитетов, к восприятию народами тех понятий, которые существуют у других этносов.
Таким образом, вышеизложенное может служить основанием концепции неполной (ограниченной, относительной) переводимости.
2.2. Проблема переводимости-непереводимости
Одним из центральных вопросов ТП является вопрос о возможности самого процесса перевода. Принято выделять три основных подхода к проблеме переводимости, предложенных монадистами, универсалистами и деконструктивистами.
Первые теоретические обобщения по вопросу переводимости принадлежат самим переводчикам, писателям и поэтам. На разных этапах истории к переводам предъявлялись разные требования. В средние века основной вопрос, который интересовал учёных – это вопрос о способе перевода, в то время как сама возможность перевода не вызывала сомнений. Начиная с эпохи Возрождения возникает спор о возможности перевода поэзии (Данте, Сервантес и др.). Научные работы, посвященные проблеме переводимости, появляются лишь в XIX веке. Исследование когнитивных основ языка и условий коммуникации заложили основы для анализа процесса перехода от ИЯ к ПЯ.
В современной науке концепции Гумбольдта и Шлейермахера получили своё развитие в работах таких известных лингвистов, как Эдвард Сепир, Бенжамин Ли Уорф и Ю. А. Найда. Наиболее известной концепцией, обосновывающей «непереводимость», является гипотеза Сепира-Уорфа. Противоположная точка зрения на возможность перевода представлена «Теорией лингвистических универсалий».
Попытку сближения двух противоположных подходов предпринимает В. Ричардсон, полагавший, что «взаимопереводимость языков является твёрдой основой и доказывает существование единого идеального тела литературы».
Согласно Кэтфорду, культурная непереводимость является «вариантом» лингвистической непереводимости, так как все примеры культурной непереводимости возникают из-за «невозможности найти эквивалентное сочетание в языке перевода». Известный лингвист и переводовед А. Попович, следуя Кэтфорду, описывает лингвистическую непереводимость как ситуацию когда «лингвистические элементы оригинала не могут быть заменены структурно, линейно, функционально или семантически адекватными терминами из-за несовпадения между их денотативной и коннотативной функциями». Отметим, что в современной ТП наблюдается тенденция объяснять лингвистическую непереводимость «разницами культур» (Снелл-Хорнби и др.).
Концепция универсальной переводимости формировалась на основе основных идей трансформационной грамматики Н.Хомского. Сторонниками этого подхода к переводимости были выдающиеся лингвисты XX века (Р. Якобсон, С. Бауш, Дж. Хьюдж, Ю.-А. Найда и Т. Ивир). Общей идеей этого направления в переводоведении была мысль о том, что «всё, что может быть сказано на одном языке, может быть сказано и на любом другом языке» (Ю.-А. Найда Ч. Табер). Наиболее серьёзные возражения против воззрений Хомского на лингвистическую структуру вызваны положением, согласно которому он рассматривает язык как «вполне определённую, закрытую, жесткую и статичную систему». С одной стороны, в центре любой языковой системы действительно имеется ядро относительно устойчивых моделей построения, подверженые определённым ограничениям; с другой стороны, на периферии языковой системы всегда обнаруживаются «переходные явления», присущие всем уровням языка.
В российском переводоведении деконструктивистские взгляды также получили широкую поддержку в трудах таких учёных, как С. Влахов, С. Флорин, В.Н. Комиссаров, А.В. Федоров и др. Наряду с утверждением, что «нет ничего непереводимого», признаётся существование определённых трудностей, перевод которых – вопрос времени.
Теория переводимости в XX веке утратила свою былую значимость, так как всевозможные стратегии, которые использует переводчик, когда сталкивается с расхождениями между двумя языками или культурами, признаются в качестве достаточных переводческих механизмов. В тоже время, учёные признают, что совершенный перевод (то есть такой перевод, который исключает какие-либо расхождения с оригиналом) невозможен, хотя и является (в конечном счете) целью любой переводческой деятельностью.