Чарльз Диккенс «Посмертные записки Пиквикского клуба»
Посмертные записки Пиквикского клуба
The Posthumous Papers of the Pickwick Club
Другие названия: The Pickwick Papers; Замогильные записки Пикквикского клуба; Записки Пиквикского клуба; Пиквикский клуб
Язык написания: английский
Основатель пиквикского клуба мистер Самюэл Пиквик отправляется путешествовать по Англии в сопровождении трёх своих друзей и членов клуба. Целью экспедиции является «наблюдение человеческой природы». Из-за своей чудаковатости и наивности друзья постоянно попадают в нелепые, а порой и драматические истории.
Выдающееся произведение английского классика, в полной мере описывающее нравы и характеры жителей Англии XIX века.
Также публиковалось в переводе:
Записки бывшего Пиквикского клуба, или обстоятельное и достоверное изображение странствований, путешествий, приключений, опасностей и потешных действий членов, учрежденного при оном ученого комитета, составленное по подлинным их донесениям. — Журнал «Библиотека для Чтения», 1840. Том 40. II. Иностранная словесность. № 78. Стр. 59-220 (часть первая). Том 41. II. Иностранная словесность. № 79. Стр. 1-150 (часть вторая и последняя). Переводчик не указан. Перевод В.А. Солоницына под редакцией О.И. Сенковского.
В произведение входит:
Обозначения: 
циклы 
романы 
повести 
графические произведения 
рассказы и пр.
В планах издательств:
Издания на иностранных языках:
Доступность в электронном виде:
И вот уже Ваши пальцы ощупывают правую половинку раскрытой книги: «Сколько же там осталось?Как?! Ещё семьсо-о-о-т страниц?!»
Но,будучи человеком ответственным и аккуратным и имея привычку все же дочитывать начатые книги, а,может быть,имея подленькую мыслишку подложить свинью кому-нибудь из своих знакомых,как это сделали с Вами Ваши друзья (ох,уж эти друзья!),вы продолжаете чтение.
Вас все это не напугало? И Вы все-таки протягиваете руку,чтобы достать с полки в первый раз эту книгу?
Если бы Вы знали,как я завидую Вам!
Меня часто посещает мысль, что дебютный роман всякого одаренного писателя всегда стоит несколько особняком в его творчестве, и не только хронологически. Примеров тому достаточно. Великолепное, самобытнейшее произведение «Посмертные записки Пиквикского клуба» – яркий и довольно редкий пример того, что может выйти, когда за сюжет отчасти несерьезный, словно даже развлекательный (приключенческий и авантюрный), возьмется по-настоящему талантливый, или гениальный (не в тонкостях определений дело) писатель. Как-никак Диккенс считается одним из основоположников нового реализма в европейской литературе. Ведь даже Л. Толстой учился у него некоторым приемам литературного мастерства. Но, в сущности, эта книга закономерна для творчества Диккенса, и сложно представить у неё другого автора. В «Записках» представлено яркое полотно английской жизни первой трети девятнадцатого века. Повествование ведется неторопливо и обстоятельно, со вкусом – настоящий праздник для ценителей стиля, однако, никак нельзя сказать, что оно затянуто. С другой стороны, роман вполне мог бы быть и короче. Не все главы в нем равноценны. Дело в том, что данное произведение не является романом в классическом понимании термина. Здесь не происходит развития какой-либо сюжетной, философской или иной идеи, какого-либо становления и развития героев (чего предостаточно в других произведениях Диккенса); присутствует, правда, нечто наподобие happy-end’а. Это именно «записки», которые, возможно, заслуживают определения «романа-хроники». Слегка гротескные и даже, может быть, «фантастические», но также и типические, художественно обобщенные образы «Записок Пиквикского клуба» перекликаются с образами «Мертвых душ» (речь, конечно, не идет о прямом сопоставлении). Предметом изображения Диккенс избирает наиболее активный, в каком-то смысле, слой английского общества. В нем нет ни аристократов, ни явных маргиналов – убийц, бандитов и т.п., в основном это мелкие буржуа, выходящие в этот период истории на передний край политической и экономической жизни страны, и их привычный круг общения. Пролетариата автор не касается. И вот оказывается, что и в жизни «обывателей» есть интересные моменты и подлинный драматизм. Всё дело в умении их разглядеть. Путешествия обаятельных пиквикистов по английской провинции и вставные рассказы – удачный литературный прием для поставленной цели. В попутных историях, весьма заметно овеянных романтической интонацией, автор, не изменяя своему ироническому стилю, вполне «по-диккенсовски» заостряет как социальные пороки, так и просто черты национальной жизни. Иные из этих рассказов представляют собой фантастические новеллы, истории о привидениях и т.п. В частности, история с ожившим креслом напомнила мне сказки Андерсена. То же можно сказать и об истории с пономарем Гэбриелом Грабом. При этом ироничный взгляд автора отнюдь не является поверхностным или упрощенным, хотя он и далек от, скажем, социально-исторического анализа действительности. Манера повествования, скорее, отражает настроение писателя, настрой. Жизнь достаточно тяжела и сурова, но при этом многогранна. Так почему бы не отнестись к ней оптимистически, со знаменитым английским юмором? Но, несомненно, в равной мере с юмором и иронией в романе присутствует и откровенная сатира. В основном она касается чиновничества и судопроизводства.
Склонность Диккенса к гиперболизации отмечал еще Г.К. Честертон. Фактически, Диккенс в своем романе, насыщенном бытовыми подробностями, создает свой особый и причудливый мир с элементами мелодрамы и мягкого морализаторства, который, хотя и очень близок к реалиям жизни, но всё же немного от неё отличается. И вот наличие этих едва уловимых отличий (преувеличений) и способствует, как мне кажется, особой притягательности «Пиквикского клуба». В самом деле, в этом диккенсовском мире милейший мистер Пиквик своей доверчивостью, добротой и восторженностью, наконец, своими злоключениями временами напоминает Дон Кихота. Да и присказки преданного Сэма Уэллера достойны знаменитых пословиц Санчо Пансы. Особенно забавно выглядит такое сравнение, если учесть, что Дон Кихот явный безумец и фантазер, а мистер Пиквик позиционируется чрезвычайно здравомыслящим человеком и даже ученым, не доблестным рыцарем, но «великим мужем». Приключения в волшебных замках Дон Кихота Пиквику заменяют приключения в провинциальных гостиницах. В тексте то и дело встречаются не только очень смешные законченные эпизоды, но и отдельные моменты и эпитеты. К примеру, когда некий судья называет мистера Пиквика, правда, заочно «лондонским головорезом». А в другой раз к этому великому мужу обращаются со словами «старый бездельник!». Любопытно также сопоставить картину провинциальных выборов, изображенную Диккенсом, с какой-нибудь нынешней избирательной кампанией районного (да и не только районного) масштаба.
Один персонаж из популярного некогда фильма «Возвращение высокого блондина» заметил: «Они как-то бодрят, эти похороны!» Я бы сказал, что чтение «Посмертных записок», определенно, повышает настроение. Эту книгу можно читать, не опасаясь впасть от радости в меланхолию, как говаривал мистер Сэмюел Уэллер. По нашим сегодняшним меркам кажется удивительным, что столь зрелое произведение было написано Диккенсом в возрасте двадцати пяти лет; а работа над романом началась, когда ему было всего двадцать три года. Но на самом деле в романе во многом отражены личные впечатления и опыт его автора. Комментаторы отмечают, что в процессе создания «Пиквика» и происходило становление Диккенса как писателя и романиста. Возможно, этим обстоятельством отчасти объясняются некоторые логические нестыковки в тексте. Например, мистер Уинкль из солидного джентльмена начальных эпизодов к концу романа превращается в юнца, ещё только собирающегося вступить в самостоятельную жизнь, препорученного своим отцом надзору мистера Пиквика. Кажется, к концу романа помолодел и мистер Снодграсс. А сам мистер Пиквик теперь уже не Дон Кихот и наивный чудак, не «ученый муж», а мудрый благодетель, успешный бизнесмен, отошедший от дел.
Впервые я познакомился с «Записками» еще по дореволюционному переводу (и по дореволюционному изданию даже) И. И. Введенского. Более современный перевод Е. Ланна и А. Кривцовой воспринимается несколько динамичнее, живее. В нем эффектнее, пожалуй, выделена юмористическая сторона текста. Но в переводе Введенского присутствует некая особая колоритность, орнаментация. От него веет духом старины и английской чопорности. Чувствуется, что события романа отстоят от нашего времени почти на двести лет. В общем, данная вещь заслуживает неоднократного прочтения в разных переводах. Вероятно, кое-какие тонкости теряются при любом переводе. Например, Альфред Джингль в своей речи часто пропускает артикли, что, как говорят, должно особо резать слух истинных англичан. Добавлю, что всем кому понравился и тем, кого серьезно заинтересовал этот роман и его автор (а таких читателей, конечно, не мало), стоит обратить внимание на уникальную работу русского философа и историка (и также одного из переводчиков Диккенса) Г.Г. Шпета «Комментарий к роману Чарльза Диккенса «Посмертные записки Пиквикского клуба». Она касается, как и положено работе историка, не только романа, но и ситуации в целом в Англии того периода.
Я не сумею и не рискну даже попытаться охватить всё то прекрасное, что содержится в данном произведении, всё то величественное и морально-правильное, о чём говорится в этой книге, и так похожее на нелюбимую всеми классику и, в то же время, превосходящее по идейности все современные романы вместе взятые… Читатель, дерзнувший взять в руки увесистый томик Чарльза Диккенса, приготовься быть раздавленным массой событий, мест, имён, которые появятся с первой же страницы этого бессмертного романа, готовься к волшебной игре мягкого юмора и жёсткой сатиры, возьми себе на заметку ключевые имена и полюби их прежде, чем они оправдают себя (а они оправдают, верь мне!). И читай, читай, дорогой читатель, читай неспешно, по главе или паре глав день, чтобы успеть почувствовать романтику этого произведения, его лёгкий аромат настоящего английского шедевра, головокружительное благородство его героев и блестяще выверенный слог автора.
Безусловно, ты полюбишь этого упитанного джентльмена в очках – мистера Пиквика, вокруг которого неспешно (а иной раз и стремительно) будут развиваться события. Его манеры, и характер, и душевный настрой безусловно расположат тебя к нему, скромному и великому одновременно, и ты поймёшь, за что его так любили друзья и верный слуга. Вероятно, тебе будут симпатичны и сами друзья мистера Пиквика, которых, может, наберётся иной раз и слишком много, чтобы враз разобраться, кто есть кто, но это ведь говорит о том, что наш мистер Пиквик – любимый всеми человек, не так ли? Безусловно, тебя должны заинтриговать путешествия компании пиквикистов и их знакомства с новыми людьми, а также некоторые подробности сердечного характера, аккуратно помещённые автором в нужных местах произведения. По ним ты сможешь сделать вывод, что мистер Пиквик и его компания – не просто бездельники, а познающие мир люди, подчас делающие неверные выводы, но настроенные миролюбиво и весьма отходчивые, что также выставляет их в выигрышном свете. Отдельное внимание ты, я думаю, уделишь (как сделал это автор) верному слуге мистера Пиквика, Сэму, и в одном его существовании найдёшь утешение, ибо не сыскать более мудрого, сердечного и ироничного помощника, чем Сэмюэл Уэллер, о котором много идёт речи в романе.
Прочтя данную вещь, ты, читатель, не сможешь не восхититься мастерством автора – будь ты противником мистера Пиквика и его образа жизни или сторонником. Чарльз Диккенс сотворил своими стараниями немало великих вещей, и эта стоит в первых рядах.
Читать всем разумным людям. Медленно. С наслаждением.
И вот в очередной раз я с сожалением переворачиваю последнюю страницу и закрываю книгу.Это произведение относится к тем которые ни когда не устаёшь перечитывать.А ведь Диккенс написал его будучи совсем молодым автором.Но талант он и в Африке талант.Тонкий юмор,яркие характеры,нелепые ситуации в которые попадают герои-всё это создаёт великолепную ауру этой книги.Мой любимый герой- Сэм Уеллер. Со своим появлением просто преобразил всё повествование.Не зря во в то время когда Диккенс писал эту книгу,именно с его появлением она стала безумно популярной.Да и все остальные герои имеют свои легко узнаваемые и такие разные образы и характеры.
И я тоже завидую тем кто впервые возьмет эту книгу и начнет знакомство с этим произведением.Читайте Великих!
Являясь счастливым обладателем издания 1957 года, иногда перечитываю «Записки» и каждый раз получаю заряд бодрости и оптимизма на продолжительное время. Юмор, сатира, характеры, язык, стиль — все в этом произведении великолепно! А насколько четко видна ничтожная разница между современностью и тем временем — глупость, скаредность, эгоизм и тщеславие продолжают, к сожалению, оставаться законодателями мод.
В начале 90-ых на нашем телевидении появилось неслыханное для нас чудо: реклама. В те поры я был младшеклассником. Многие из тогдашних роликов я помню до сих пор: «Ё-моё. Куплю жене сапоги!» «Баунти — райское наслаждение. » «Хопёр-инвест! Оччччень хорошая компания!» «Это — верблюжонок Кельвин. » Ах да. К чему я клонил?
Среди прочих реклам была и реклама чая «Пиквик». Такая симпатичная, уютная рекламка: чайничек в виде клубники или малины, из него наливают чай, пышущий паром. Прямо-таки чувствуешь его аромат!
О том, что есть книга про мистера Пиквика, я знал по своим детским листаниям Советской Детской Энциклопедии. Там даже был нарисован мистер Пиквик: такой смешной, щекастый, добрый — вроде английского Леонова. Наверное, подумалось мне, и книга про него тоже такая тёплая и уютная, как реклама чая!
И вот я прочёл её. Осилить книгу оказалось труднее, чем заварить и выпить чай: читать Диккенса, особенно летом — нелёгкая задача!
И всё же атмосфера мне понравилась — напомнила конан-дойловский цикл про Холмса — только добрый и без убийств и краж. Старая Англия. Джентльмены в котелках и цилиндрах, камины, кэбы.
Герои повести путешествуют по Англии, то и дело попадая в разные нелепые истории. Ну разве они не чудаки? Неуклюжий и трогательный мистер Пиквик, поэт Снодграсс, стихов которого никто не слышал, спортсмен Уинкль, яростно отказывающийся от каких-либо спортивных занятий, влюбчивый и романтичный толстяк Тапмен? А чего стоит эксцентричный аферист Джингль, от которого за милю веет наигранностью и неестественностью — но которому все охотно верят? Разве такие люди могут шаг ступить, не угодив в дурацкую ситуацию?
Но с каждой следующей несуразной историей становится всё яснее: причина не столько в чудачестве героев-пиквикистов, сколько в странностях и предрассудках общества. И кто же тут больший чудак?! И над кем тут нужно смеяться.
Предыдущие комментаторы уже написали множество похвал этому замечательному произведению, повторять за ними не вижу смысла. Сам я прочитал эту книгу с удовольствием и ближе к концу было очень жалко расставаться с её персонажами. Двое моих знакомых не смогли осилить даже первую четверть книги. из-за одной небольшой детали — они не ознакомились с предваряющим книгу предисловием. В нём говорится, что Диккенс должен был написать несколько рассказов к неким гравюрам и судя по началу записок именно так он и делал. Сначала вы будете читать рассказы, главным недостатком которых является излишнее число персонажей, половина которых затем станет эпизодическими. Диккенс наращивал опытность писательства и яркость слога по ходу сочинения романа и чем дальше, тем интересней он становится. Первую четверть или чуть меньше придётся перетерпеть.
Был приятно обрадован,что выходит наконец классический и настоящий перевод этого шедевра мировой литературы в переводе Введенского. Здесь Вы найдете искрометный юмор Диккенса. Это Вам не сухой и чопорный перевод Кривцовой и Ланн.
Еще меня приятно сегодня поразил сайт Фантастическая Лаборатория. Книги еще нет, а фото с роскошными и великолепными иллюстрациями художника: Алдин Сесил уже можно посмотреть на нашем любимом сайте.
Вот как люди любят и ценят хорошие книги.
С 1933 г., за вышеупомянутым единственным исключением, все издания «Записок Пиквикского клуба» выходят в переводе Кривцовой и Ланна. Шпета указывали в качестве сопереводчика в изданиях 1933, 1934 и 1935 гг.; но после того как в 1935 г
. Шпет был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности, его перестали упоминать как участника перевода. В 1933 г. в издательстве Academia книга вышла в переводе А. Кривцовой и Е. Ланна при участии и с комментарием Густава Шпета под заголовком «Посмертные записки Пиквикского клуба».
Чуковский критиковал этот перевод, считая, что «хотя каждая строка оригинального текста воспроизведена здесь с математической точностью, но от молодой, искрометной и бурной веселости Диккенса здесь не осталось и следа. Получилась тяжеловесная, нудная книга, которую нет сил дочитать до конца, — то есть самый неточный перевод из всех существующих, а пожалуй, из всех возможных. Вместо того, чтобы переводить смех — смехом, улыбку — улыбкой, Евгений Ланн вкупе с А. В. Кривцовой перевел, как старательный школьник, только слова, фразы, не заботясь о воспроизведении живых интонаций речи, её эмоциональной окраски»
Этот роман, о столь достойном муже и его окружении(состоящем из граждан не менее замечательных), такой разный что я подобных трудов до него не встречал.
Он именно что разный, как по жанрам, так и по темам. Обобщенно это конечно же реализм.
Но начинавшиеся как сборник юморесок к иллюстрациям мистера Сеймура(хотя вернее всё же с), записки выросли в нечто большее, а именно в энциклопедию англицких нравов XIX века(согласно аннотации)).
Помимо этого на протяжение всего романа имеются лирические отступления, истории, в истории так сказать. Вот уж где Диккенс дал волю фантазии; совершенно разнообразные зарисовки(хотя по сути самостоятельные произведения), как по объему так и по характеру, от историйки с призраками до сурового реалистичного этюда, от притчи до рассказа за кружечкой пивка, об удачливом дядюшке.
Для меня во истину беспрецедентный роман, как по структуре, так и по свойствам!
Вместе с романом рос и мистер Пиквик, в моих глазах уж точно. В начале он мне казался просто забавным джентльменом, философом(как он сам думал), не дураком выпить, но не более того. Признаться особой симпатией я к нему не пылал, но чем увеличивалось количество прочитанных страниц, тем шире и глубже раскрывался наш герой. К концу оказавшись Человеком, который придерживается и отстаивает лучшие гуманистические идеи.
И если уж я обмолвился о главном герое то необходимо замолвить словцо и о преданном слуге сего джентльмена. Ох, Сэмми, Сэмми — замечательный малый, а его перлы, что-то, просто, потрясающее(просто разбирай на цитаты). Так вот в свою очередь Вэллер старший и Уэллер младший своей сюжетной линией(одной из главных, и самых важных) говорят о важности уметь гнуть свою линию, и необходимости ставить завравшихся тунеядцев на место, дабы оные не паразитировали на теле человества.
Сказав о жанрах грех не обмолвится о реализме, ибо его пик, наибольшая мощь была показана во время изображения долговой тюрьмы, и её обитателей(вот уж где Чарльз, не по наслышке, знал о чем писал!) Некоторые сцены в этой декорации очень, очень сильны, прямо пробирают.
Опять же через призму тюрьмы(и выборов так же) Диккенс прекрасно передал всю грязь системы и человеков её поддерживающих. И в принципе не важно что там Англия двух вековой давности, в этом отношении ни время, ни расстояние абсолютно ничего не меняют, к сожалению.
Юмор присутствует во всей красе и выразительности, тончайший сарказм, неподражаемая ирония. В принципе чего ещё можно ожидать от произведения которое задумывалось, как чисто юмористическое?!
Хороший образчик не столько английской, сколько мировой литературы. Единственно концовка несколько сумбурна, как будто Диккенс старался уложить всё в одну главу.
Ну что ж? Поскольку «Лабиринт» безжалостно трет все, что мешает продавать издание от ИДМ по «конской» цене, то, может быть, здесь разместить копию?
Речь шла о переводе двух моментов. Первый относился к главе II, самое начало пятичасового обеда в Рочестере, когда Джингль спрашивает официанта, что под крышкой. Второй момент — это последняя глава LVII, где-то в начале речи Пиквика.
Дальше текст отзыва, удаленного «Лабиринтом» (благодарности читателю, выложившему сканы искомых двух страниц):
Samurasha, спасибо, именно то, что меня интересовало.
Объясняю, чем был вызван мой интерес.
С обедом в Рочестере получилась вот какая штука. В оригинальном тексте Диккенса речь идет о камбале, а не о селедке.
‘What’s that?’ he inquired, as the waiter removed one of the covers.
Эта селедка так и осталась в посмертных изданиях перевода И. Введенского (на lib.ru можно найти в дореволюционной орфографии). Но в инете существует в эл. виде и чья-то редакция этого перевода, где, наряду с современной орфографией, были исправлены и некоторые ошибки перевода. В частности, вернули в текст камбалу. Потому мне было интересно, какой источник был использован ИДМ для издания.
А из-за этой селедки/камбалы я не могу удерживаться, чтобы к известным словам К.Чуковского про «переводить смех смехом, улыбку — улыбкой» не добавлять «а камбалу — селедкой».
Кстати, еще кулинарная тонкость: на предыдущей странице Джингль дает советы по меню этого обеда — «не забудьте грибов со сметаной и жареной курицы». В оригинале, естественно, сметаны нет и быть не может — «broiled fowl and mushrooms-capital thing!», потому что сметана это определенно русское блюдо, в Англии речь могла идти только о сливках.
А второе фото — в каком-то смысле, переводческий курьез. Оно содержит предложение, которое И.Введенский перевел с точностью до наоборот.
‘I shall never regret,’ said Mr. Pickwick in a low voice, ‘I shall never regret having devoted the greater part of two years to mixing with different varieties and shades of human character
— Никогда я не перестану сожалеть о том, что последние два года моей жизни были посвящены изучению разнообразных сторон в характере человеческой натуры.
Я никогда не стану жалеть, — тихим голосом добавил мистер Пиквик, — о том, что посвятил почти два года общению с самыми разнообразными людьми,
«Никогда не стану» и «Никогда не перестану» — а смысл меняется на противоположный.
На произведения ТАКОЙ значимости всегда есть риск постараться написать отзыв, размерами сравнимый с самим произведением. Постараюсь же ограничить поток своего славословия. Хотя чувствую, что не получится.
В определенный момент я поймал себя на мысли, что тянет поставить в «похожие книги» «Американский психопат», но решил, что это было бы уж слишком явным троллингом, хотя формальные основания к тому имеются. Сюжет одной из многочисленных вставных новелл романа именно таков.
На самом деле, роль Диккенса в формировании основ триллера и детектива вовсе не нулевая. Едва ли он был первым, кто использовал прием «ненадежного рассказчика», но его «Рассказ сумасшедшего» неприятно-страшноват и по сей день, во времена сплаттера.
Я зацепился за крошечный эпизод большого романа, только чтобы показать, что «Пиквик» в известной степени колыбель всей викторианской прозы, а следовательно — и современной английской тоже. Тут есть место и водевильным страстям благополучных выходцев из высшего класса, и «чернухе» из жизни парий общества. Где-то почти Джейн Остин, а где-то без малого Ирвин Уэлш.
Есть главы написанные с мягким, все прощающим юмором, есть воистину душераздирающие (о, долговая тюрьма. ).
В романе Диккенса скрываются далеко не только викторианские сюжеты. Кое-кто из авторов русского Золотого Века явно читал его с карандашом в руке.
Уморительные похождения мягкосердечного и наивного богача (бывают и такие, да) Пиквика по современной ему Англии с «научными» целями включают в себя и путеводитель, и социальную сатиру, и юмористический детектив.
Тон некоторых вставных глав разительно отличается от общего витального благодушия. Формат «рассказ случайного попутчика» позволяет автору включать в книгу и истории о привидениях, и натуральные путешествия во времени, и жуткие бытовые трагедии людей, которым не повезло родиться с серебряной ложкой во рту.
Но Диккенс знает меру и в описаниях тягот жизни «простых людей», потому что у них есть свои радости, а в своих бедах они частично виноваты сами (могли бы например не пить запоем, детям на молоко бы хватало).
Со временем Диккенса станут воспринимать едва ли не как основоположника литературы «о бедных и несчастных», и он умеет если надо, выжать слезу из читателя. Но в первом его романе ирония еще торжествует над сентиментальностью.
Пиквик и его товарищи (все богатые оболтусы разной степени непрактичности) не первые «чудаки» в британской литературе, но после «Пиквика» иначе писать про аристократов стало нельзя.
Вообще Диккенс придумал как писать про Англию. А если уж на то пошло, то можно сказать, что он придумал и саму «старую добрую Англию».
Страну нелепых законов, напыщенных политиков, остроумных слуг, газетных пасквилей, старых замков с призраками, сиротских приютов с казарменными нравами, страну непременного чая (в которых не помешает плеснуть бренди), хватких дельцов, неунывающих рабочих с золотыми руками, сбежавших из колоний каторжников. Страну пасторальной сельской местности, милых маленьких старушек, помнящих события своего детства, велеречивых пасторов с унылыми вытянутыми физиономиями. Страну сплошных пивных и обществ трезвости, старых дев и вдов с поджатыми губами.
Из сюртука «Пиквика» как из гоголевской «Шинели» вышли не только Киплинг, Уэллс, Конан Дойл, Джером и Вудхаус, но и свежий нобелиат Кадзуо Исигуро едва ли написал свой «Остаток дня», не напиши Диккенс в «Пиквике» о закрытом клубе слуг в Бате.
Да, Диккенс подарил нам, читателям, «старую добрую Англию».
Ту же Англию, которую следующие полтораста лет будут объявлять сгинувшей в пучине времен, а то и вовсе не существовавшей.
Но какое-то это имеет значение, если она живет на страницах «Пиквика»?
P.S. несмотря на восторженный тон ставлю все-таки не высшую оценку потому, что местами слишком уж очевидно, что книга «сшита» из разнородных кусков, очерков и рассказов, наживую поверстанных под одну обложку.
Этот роман — уникальное произведение в моем перечне любимых книг. Есть факторы, которые я обычно считаю для себя негативными в отношении беллетристики: реализм, многословие, акцент на персонажах (а не действии или феноменах). Но в «Записках» именно эти факторы оказались для моего восприятия причиной привлекательности и ценности.
Мне было интересно с помощью таланта Диккенса (его красочного языка, наблюдательности, остроумия) познакомиться с жизнью тогдашней Англии. И большой объем книги только увеличил и расширил этот интерес.
Что же касается персонажей, то было невозможно не восхититься харизмой мистера Пиквика и Сэма Уэллера — на мой взгляд, Дон-Кихота и Санчо Пансы «версии Англия – 1830-е годы». Воистину, есть люди, существование которых воспринимается как источник света и тепла.