Приключения нильса с дикими гусями перевод брауде
Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции
Сказочная география, или Географическая сказка
Однажды осенью, в самом начале XX века, по проселочным дорогам Вермланда, одной из самых живописных областей Швеции, катился экипаж. В старинную родовую усадьбу Морбакка, уже давно проданную за долги, ехала дочь прежних хозяев. Это была Сельма Лагерлёф. Здесь, в Морбакке, принадлежавшей ее семье с XVI века, она родилась. Здесь прошли ее детство и ранняя юность. Но никогда ей не думалось, что таким удивительным будет возвращение в старую усадьбу. Казалось, с каждой минутой она становится все моложе и моложе. Вскоре ей почудилось, будто в экипаже сидит уже не она – женщина с седеющими волосами, а совсем маленькая девочка с длинной русой косой. Путешественница узнавала каждую усадьбу, встречавшуюся по пути, и чем ближе подъезжала она к Морбакке, тем больше крепла уверенность: в родном доме все осталось по-прежнему. На крыльце уже поджидают ее отец – отставной лейтенант, мать – бывшая учительница, братья, сестры. А собаки Неро и Фрейя вот-вот выбегут навстречу… Нахлынули воспоминания, вся жизнь, с самых первых памятных дней далекого детства, прошла перед глазами… Бабушка и тетушка Нана! Сельма услыхала звонкие голоса этих замечательных сказочниц, вновь прочувствовала волшебные истории про домовых, эльфов и великанов. Они знали множество местных преданий, родовых хроник и рассказывали их маленькой Сельме, ее братьям и сестрам. «Не могу вспомнить ничего другого, кроме того, что бабушка сидела и с утра до вечера без конца рассказывала, а мы, дети, тихонько прижимались к ней и слушали. Вот была чудесная жизнь! Не знаю, кому еще на свете жилось так, как нам», – скажет впоследствии писательница.
Так же восторженно напишет она уже в старости и о тетушке Нане: «В моих ушах до сих пор звучит уверенный голос рассказчицы. Я чувствую, как мороз пробегает у меня по коже; это трепет ужаса, который бывает не только от боязни привидений, но и от предвкушения того, что произойдет».
«Уже с семи лет думала я о том, чтобы стать писательницей», – признается она позднее.
Начала девочка с поэтических опытов, со стихотворений «на случай», со сказочных пьес, баллад, произведений на древнескандинавские мотивы и сонетов.
«Представь себе, что ты был слеп и нежданно прозрел, был нищ и быстро разбогател, был отвержен и лишен друзей и нечаянно встретил большую горячую любовь! Представь себе сколь угодно большое счастье, и все равно большего, чем я испытала в тот миг, пережить невозможно…» – восторженно рассказывала одному из почитателей писательница о той минуте, когда открыла в себе способность писать стихи.
Величайшей радостью для нее было тогда узнавать обо всем самом примечательном в окружавшем ее мире, а потом записывать все услышанное. Девочка исписывала кипы бумаги стихами, прозой, пьесами и романами. И все время ждала: вот-вот кто-то чужой, очень образованный и могущественный, узнает, что она написала, и решит: да, это можно печатать. Интересно, что во времена детства, даже когда она сочиняла стихи и романы, в душе ее жила сказка. Сказкой напоены были воздух Вермланда и усадьбы Морбакка.
Но заниматься только творчеством не было возможности. Надо учиться, ведь она получила только домашнее образование, надо ехать в большой город и зарабатывать на хлеб. Небогатая ее семья к тому времени окончательно разорилась.
Будущая писательница поступила в лицей в Стокгольме, где подготовилась к поступлению в высшую учительскую семинарию. Закончив ее, она стала учительницей в школе для девочек в маленьком провинциальном городке на юге Швеции – Ландскруне. Там в 1881–1891 гг., живя в невысоком сером доме, написала она и свою первую знаменитую книгу «Сага о Йесте Берлинге», в которой обработала известные с детства предания о веселых приключениях кавалеров Вермланда. (Мемориальная доска на сером доме в Ландскруне до сих пор напоминает об этом.) Поначалу, правда, писала Сельма Лагерлёф медленно. Не хватало времени, его поглощало преподавание в школе. А главное – не приходило вдохновение…
В 1885 г. умер отец, три года спустя была продана Морбакка! И тогда молодая учительница с новой энергией взялась за перо. Ей во что бы то ни стало хотелось написать книгу, спасти то, что еще осталось от любимого дома: «драгоценные старые истории, веселый покой беззаботных дней и прекрасный ландшафт».
Весной 1890 г. газета «Идун» объявила конкурс на произведение, которому предстояло вызвать интерес читателей к газете и придать ей большую солидность. В августе 1890 г. Сельма Лагерлёф отослала пять глав книги «Сага о Йесте Берлинге» в газету «Идун» и получила первую премию. Жюри сообщило о «признании необычайных литературных заслуг этого произведения. Оно оставило далеко позади не только всех прочих участников конкурса, но и большинство из тех книг, что давным-давно могла предложить наша отечественная литература». Получив премию, писательница смогла спокойно заняться творчеством.
Прожив пять месяцев у друзей в провинции Сёдерманланд, она закончила свою «Сагу о Йесте Берлинге», одну из знаменитейших книг XIX века. Затем – годы колебаний, поисков, стилистических экспериментов. Сельма Лагерлёф переживает сомнения, сможет ли она создать что-нибудь еще. «Я слишком быстро двинулась вперед. Не знаю, сумею ли сохранить свое место в литературе, не говоря уж о том, чтобы пойти дальше», – снова и снова говорила она самой себе.
Однако уже следующая книга молодой писательницы – сборник новелл «Невидимые узы» (1894) – получила одобрение. И как ни трудно было Сельме, она решилась в 1895 г. оставить службу и всецело посвятить себя литературе. В 1895–1896 гг. ей удалось посетить Италию, после чего в 1897 г. появился новый роман «Чудеса антихриста», посвященный социальным идеям того времени. Он был тепло принят критикой, но не завоевал широкого круга читателей. Наверное, потому, что это единственный ее роман, действие которого происходит не в шведской среде, а в Италии. Не случайно ведь историк литературы Адольф Верни писал о Сельме Лагерлёф: «В душе своей она никогда не оставляла Морбакку». Вот и другой ее сборник новелл 1899 г. – «Королевы в Кунгахэлле» – написан по мотивам древнескандинавских саг, а повесть «Сказание об одной дворянской усадьбе» основана на предании, известном с детства. Повесть «Деньги господина Арне» также построена на преданиях провинции Бохуслен. До сих пор все написанные ею книги удавались, критики благоволили к ним (если не считать самого первого романа «Сага о Йесте Берлинге», который вначале не встретил признания). Критик Гуннар Кастрен верно сказал о ней: «Задача, которую ставит перед собой Лагерлёф, – дарить людям утешение, мир и веру в добро».
Но вот с последней книгой что-то не ладится. Собрана и изучена уйма материалов, составлен план. Только никак не найти художественную форму! Ведь новому произведению так необходимо единство действия, некое цементирующее начало. Да никак не найти! Хотя думает она об этом непрестанно. И тогда она сказала самой себе: «Садись, сочиняй привычные тебе сказки и рассказы, и пусть другой напишет эту книгу, которая должна быть поучительна, серьезна и в которой не должно слышаться ни единой фальшивой ноты».
Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции, стр. 1
Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона
с дикими гусями по Швеции
Воскресенье, 20 марта
Жил на свете мальчик — долговязый, тощий, со светлыми, будто выгоревшими волосами. Не так уж мало он успел прожить на свете — лет четырнадцать, а проку от него было немного. Ему бы только есть, спать да бездельничать. А вот проказничать он был мастер.
Но отец словно услышал эти его мысли. Уже стоя на пороге, он вдруг обернулся и сказал:
— Коли не идешь с нами в церковь, сиди дома и читай воскресную проповедь. Понял?
— Ладно, — ответил мальчик. А про себя подумал: «Захочу — почитаю, не захочу — не буду».
Тут его матушка — ну до чего ж проворная! — подскочила к полке, висевшей на стене, схватила книгу и, раскрыв ее на странице с проповедью, которую пастор должен был читать в этот день, положила на стол у окошка. Тут же рядом она положила и раскрытый молитвенник. Потом придвинула к столу большое кресло, купленное в прошлом году с аукциона на Вемменхёгском пасторском дворе. А ведь прежде никому, кроме отца, сидеть в этом кресле не дозволялось!
Мальчик тем временем смотрел на мать и думал: зря она так старается, все равно больше одной-двух страниц он читать не станет. Но отец опять словно угадал мысли сына и, подойдя к нему, строгим голосом сказал:
— Смотри, читай хорошенько! Когда вернемся, перескажешь мне каждую страницу, и если хоть что-нибудь пропустишь, пеняй на себя!
— В проповеди четырнадцать с половиной страниц, — добавила матушка (и когда только сосчитала?). — Садись за работу сейчас же, чтобы успеть все прочесть.
И они ушли. А мальчик, стоя в дверях и глядя им вслед, уныло думал: «Идут небось да радуются, что такую ловушку мне подстроили. Засадили за свою проповедь, корпи теперь, пока не вернутся».
Но отец с матерью вовсе не радовались, а наоборот — были сильно удручены.
Бедняки крестьяне, они так упорно трудились на своем взятом в аренду крохотном клочке земли, что в последнее время стали жить в достатке: кроме поросенка да кур, которых поначалу они только и могли прокормить, завелись в их хозяйстве и коровы, и гуси. Таким прекрасным весенним утром они могли бы идти в церковь в радости и веселье, если бы их не мучили мысли о сыне. Отец горевал, что сын непослушен, ленив, учиться не хочет, работы не любит. С грехом пополам приспособили гусей пасти… Одним словом, недотепа… Мать отцу не перечила: что правда, то правда. Но она больше печалилась о другом: очень уж злого нрава ее сын — жесток с животными и недобр к людям.
— Как бы смирить его злобу да смягчить его нрав! — все повторяла мать. — Не то накличет он беду и на себя, и на нас!
А сын меж тем долго стоял в раздумье: читать проповедь или нет. И наконец решил, что на сей раз лучше не противиться. Войдя в горницу, он уселся в отцовское кресло и целый час повторял вполголоса слова проповеди, пока не начал дремать от собственного бормотания.
На дворе же, хотя было всего лишь двадцатое марта, стояла чудесная погода. Ведь мальчик жил на самом юге провинции Сконе, в одном из приходов Вестра Вемменхёга, и весна здесь была уже в полном разгаре. На деревьях набухли почки, рвы наполнились водой, а на обочинах зацвела мать-и-мачеха. Вьющиеся по каменной ограде двора растения стали коричневыми и блестящими. Буковый лес вдали словно распушился и прямо на глазах становился все гуще и гуще. Ярко голубело небо в вышине, и сквозь полуотворенную дверь в горницу доносилось пение жаворонков. По двору расхаживали куры и гуси, а коровы, почуявшие приход весны даже в хлеву, время от времени растревоженно мычали.
Мальчик читал и клевал носом. «Нет, ни за что не усну, — твердил он, борясь с дремотой, — не то мне до полудня проповедь не вызубрить».
Долго он спал или нет, только разбудил его легкий шум за спиной.
Прямо перед ним на подоконнике стояло небольшое зеркало, а в нем видна была вся горница. И в тот самый миг, когда мальчик, очнувшись ото сна, поднял голову, он явственно увидел в зеркале, что крышка сундука, принадлежавшего матушке, откинута!
А ведь в этот громадный дубовый сундук, окованный железом, никому, кроме нее, заглядывать не дозволялось. В сундуке она хранила все, что досталось ей по наследству от матери и чем она особо дорожила. Там лежали старинные женские наряды из красного сукна со сборчатыми юбками, с короткими лифами, с расшитыми бисером нагрудниками. Были там и белые накрахмаленные головные повязки, и тяжелые серебряные застежки, и всякие подвески и цепочки. Таких нарядов и украшений никто нынче не носил, и матушка не раз задумывалась, не расстаться ли ей с этой стариной, да все как-то не хватало духу.
И вот сейчас крышка сундука была поднята. Мальчик не мог понять, как это случилось. Ведь он видел собственными глазами, что, прежде чем уйти из дому, матушка заперла сундук на замок. Да разве оставила бы она сундук открытым, когда сын один дома?
Тут мальчик не на шутку перепугался: может, в дом забрался вор? Не смея шевельнуться, он во все глаза глядел в зеркало, ожидая, что вот-вот там кто-то появится.
Вдруг какая-то черная тень упала на край сундука. Она становилась все отчетливее и отчетливее. Да это же вовсе не тень, это кто-то живой, понял мальчик. Он смотрел и не верил своим глазам: верхом на краю сундука сидел самый настоящий домовой!
Увидев домового, мальчик не особенно испугался — чего пугаться такого малыша? Хоть он не раз слышал про домовых, но и представить себе не мог, что они так малы. Этот, на краю сундука, был не более ладони. Его сморщенное, безбородое лицо казалось очень старым. Одет домовой был в черный долгополый кафтан, темные панталоны до колен и черную широкополую шляпу. Но воротник и манжеты, отороченные белыми кружевами, башмаки с пряжками, подвязки с бантами придавали ему нарядный и даже щеголеватый вид. Вытащив из сундука расшитый бисером нагрудник старинной работы, домовой с восхищением стал его разглядывать. Он всецело погрузился в это занятие и не заметил, что мальчик проснулся.
А мальчику вдруг пришла в голову озорная мысль: что, если спихнуть домового в сундук и прихлопнуть сверху крышкой? Или сыграть с ним еще какую-нибудь веселую шутку.
В мгновение ока сорвал он ее с гвоздя и, метнувшись по горнице, накинул сетку на край сундука. И сам не поверил своей удаче: неужто он и впрямь поймал домового?!
Бедняга беспомощно барахтался на дне глубокой мухоловки, а вылезти оттуда не мог.
Сперва мальчик даже растерялся и не знал, что делать со своей добычей. Он только размахивал мухоловкой туда-сюда, чтобы помешать домовому вскарабкаться наверх.
Вдруг домовой заговорил; он горячо молил отпустить его на волю.
…рядом с портретом датской королевской четы… — Шведская провинция Сконе принадлежала Дании и отошла к Швеции в 1658 г. по мирному договору, заключенному в Роскилле (Дания).
Чем полная версия «Путешествий Нильса» отличается от пересказа и мультфильма?
Итак, Сельма Лагерлёф создала свой знаменитый сказочный учебник о Нильсе Хольгерссоне и диких гусях. Но история сказки на этом не закончилась. Более того – в нашей культуре существует, как минимум, три «Нильса», и все они – очень разные.
Хотя первый русский перевод сказки был сделан Людмилой Хавкиной ещё в 1908 году, он вышел не очень удачным, и успеха среди читателей не снискал. По-настоящему «Нильс» стал для нас своим лишь в советскую эпоху. При этом отношение к самой Лагерлёф в СССР какое-то время было неоднозначным. С одной стороны, писательница была сознательной антифашисткой. Буквально перед смертью она успела помочь преследуемой режимом поэтессе Нелли Закс эмигрировать из Германии в Швецию. С другой стороны, во время Советско-Финнской войны Лагерлёф сочувствовала финнам и даже пожертвовала в помощь Финляндии свою Нобелевскую медаль.
Тем не менее, это не помешало З. Задунайской и А. Любарской выпустить в 1940 году свою версию сказки под названием «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями». Правда, с оригиналом переводчицы обошлись очень вольно. Объём книги ужали в 6 раз – вместо 55 глав осталось лишь 17. Сокращение шло за счёт выбраковки большинства географических описаний и этнографических подробностей. Исчезли и многие побочные легенды и истории, которые Лагерлёф старательно нанизывала на основную нить сюжета.
В результате изменился сам дух сказки. Из неё исчезла лирика, исчезло личное отношение писательницы к происходящему. Пейзаж, написанный акварелью, превратился в яркие картинки. Остался только центральный авантюрный сюжет – и тот изрядно сокращённый и переписанный.
Зато такой «Нильс» тут же обрёл огромную популярность, и до сих пор входит у нас в число самых любимых детских книг. Популярность пересказа привела к тому, что в 1955 году на студии «Союзмультфильм» Владимир Полковников и Александра Снежно-Блоцкая снимают м-ф «Заколдованный мальчик», благодаря которому о Нильсе узнали уже миллионы.
Я до сих пор помню и вереницу крыс, шагающую вслед за дудочкой Нильса, и тяжёлую поступь статуи короля, приводящую меня в неизменный ужас (о пушкинском «Медном всаднике» и «Каменном госте» я тогда ещё не знал). И конечно же в наш лексикон тут же вошло восклицание: «Ты ещё крепкий старик, Розенбом!».
Стоит ли говорить, что сюжет мультфильма был ещё больше сокращён и изменён (достаточно вспомнить титры «И в Лапландии ничего особенного тоже не произошло»). Повольничали аниматоры и над образами героев. Так, предводительнице крыс художники придали черты и повадки Гитлера, а статуи короля и Розенбома приобрели внешнее сходство с озвучивающими их актёрами – Алексеем Коноваловым и Георгием Вициным.
Полного перевода сказки пришлось ждать долго. Он вышел лишь в 1982 году стараниями специалистки по скандинавской литературе и поборницы адекватных переводов – Лидии Брауде. Естественно, с комментариями. Оказалось, что в оригинале сказка о Нильсе совсем-совсем другая – не столь динамичная и весёлая, напоминающая дерево с многочисленными ответвлениями и множеством табличек с малознакомыми названиями – университетский городок Упсала, провинция Сконе, остров Готланд, Ботанический сад Карла Линнея и т.д. Мы узнаём, что гуся зовут не Мартин, а Мортен, а имя гусыни-предводительницы – Кебнекайсе – является названием высочайшей горной вершины Швеции.
Естественно, полный перевод крайне важен для понимания того, что хотела донести до читателя Лагерлёф. Вот только боюсь, что, несмотря на дополнительное количество интересных легенд и приключений, наш ребёнок вряд ли осилит всю эту шведскую этнографию. В отличие от шведских детей, она ему не близка и соответственно малоинтересна.
Чтобы лучше понять отличия между версиями «Нильса», возьмём несколько сцен, которые присутствуют и в оригинале, и в пересказе, и в мультфильме.
Завязка
В оригинале родители Нильса идут в церковь, а мальчишку заставляют читать воскресную проповедь. В пересказе 1940 года все религиозные атрибуты исчезли – родители идут на ярмарку, а Нильс учит обычные уроки.
Домовой, заколдовавший мальчика, в пересказе становится более привычным гномом. Если в книгах он уменьшает Нильса самовольно, наказывая того за жадность, то в мультфильме Нильс сам допускает оплошность, заявляя, что желает стать таким, как гном. Конечно, мальчик имел в виду магические способности, но гном исполнил его пожелание по-своему.
Изгнание крыс
Думаю, ни для кого не секрет, что изгнание крыс из Глиммингенского замка с помощью волшебной дудочки – это вариация на тему немецкой легенды о Гаммельнском крысолове, который избавил город Гаммельн от крыс, а когда ему отказались платить, то увёл из города и всех гаммельнских детей.
В отличие от волшебной дудочки замок Глимменгхеус – не плод фантазии. Это неказистое мрачное строение с толстыми стенами поначалу принадлежало датчанам, а потом было отвоёвано шведами – вместе со всей провинцией Сконе, откуда и был родом Нильс.
Две статуи
Портовый город, где Нильс встречался с двумя ожившими статуями, называется Карлскпуна (швед. «Корона Карла»). Его основал великий шведский король Карл XI ещё в 1680 году с целью основания здесь военно-морской базы. Понятно, что в городе стоит статуя Карла – именно её так необдуманно дразнит Нильс.
Второй персонаж – деревянная статуя Старика Русенбума (Розенбома) – тоже не выдумана писательницей. Она изображает собой старого боцмана и действительно стоит у Адмиральской церкви (самой старой деревянной церкви в Швеции). В шапке Розенбома прорезано отверстие для монеток, и статуя играет роль своеобразной кружки для подаяний. В мультфильме церковь не упоминается, и боцман стоит у трактира.
А вот конец истории сильно разнится во всех трёх версиях. В оригинале статуи просто исчезают с первыми лучами солнца. В пересказе бронзовый король тоже исчез, но перед этим успел в ярости разбить своей тростью статую Розенбома (советским детям решили лишний раз напомнить о жестокости монархов). Однако в мультфильме Розенбома пощадили, а король сбежал потому, что ровно в три часа должен вернуться на свой пьедестал.
Развязка
Не менее разнообразной вышел и пересказ истории со снятием заклятия. В оригинале Нильс узнаёт, что снять его можно, если кто-то другой захочет стать таким же маленьким, как он. Однако он не захочет воспользоваться этим способом – путём обмана ловя людей на слове, и заклятие в конце книги спадает само по себе – как награда за его добрые дела.
В пересказе 1940 г. Нильс всё-таки применяет заклинание по отношению к гусёнку, который не хочет становиться взрослым (почему-то переводчицы решили, что оставить гуся маленьким – не такое уж зло).
В мультфильме всё приведено к более традиционным сказочным мотивам. Гном ставит Нильсу условия – «когда замок спасёт дудочка, когда король снимет шляпу». Ну а последнее условие на самом деле оказывается испытанием – сможет ли мальчик ради своего спасения пожертвовать жизнью Мартина? Нильс делает правильный моральный выбор, и именно за жертву во имя друга гном освобождает его от заклятия.
Как видите, у каждого из трёх русских обличий Нильса есть свои достоинства и недостатки. Конечно, дети ещё долго будут любить мультфильм и пересказ. А вот полный перевод будет интересен людям постарше – особенно тем, кто интересуется Швецией, её историей и фольклором. Возможно, со временем кто-то из переводчиков осмелится на ещё один пересказ, который упростит для нашего читателя географическую составляющую, но не нарушит при этом сюжет, оставит многие интересные истории и сохранит лирический дух сказки великой шведской писательницы.