Проблемы переводимости в теории перевода
© Copyright © 2017 all rights reserved.
Проблема переводимости / непереводимости в истории перевода и в свете современных подходов
Сомнения относительно возможности осуществить полноценный перевод в принципе, высказывались уже в эпоху Возрождения. Вот знаменитые слова Сервантеса: «. Я держусь того мнения, что перевод с одного языка на другой, если только это не перевод с языка греческого или латинского, каковые суть цари всех языков, — это все равно, что фламандский ковер с изнанки; фигуры, правда, видны, но обилие нитей делает их менее явственными, и нет той гладкости и нет тех красок, которыми мы любуемся на лицевой стороне. ».
С развитием переводческой практики, у переводчиков крепло мнение о невозможности полноценного перевода, о том, что перевод представляет собой неразрешимую задачу. Наиболее категорично эту точку зрения высказал Вильгельм фон Гумбольдт в своем письме Августу Шлегелю, следующий отрывок из которого стал практически хрестоматийным в переводоведческой литературе: «Всякий перевод представляется мне безусловно попыткой разрешить невыполнимую задачу. Ибо каждый переводчик неизбежно должен разбиться об один из двух подводных камней, слишком точно придерживаясь либо своего подлинника за счет вкуса и языка собственного народа, либо своеобразия собственного народа за счет своего подлинника. Нечто среднее между тем и другим не только труднодостижимо, но и просто невозможно».
Это утверждение принципиальной невозможности перевода опиралось на положения идеалистической философии Гумбольдта, согласно которой каждый национальный язык определяет и выражает «дух», свойственный данному народу, а поэтому несводим ни к какому другому языку, как и своеобразие «духа» одного народа несводимо к своеобразию «духа» другого народа.
Т.е. каждый язык содержит уникальную «картину мира», определяющую мировосприятие говорящих на этом языке. Свое крайнее выражение этот взгляд нашел в «принципе лингвистического релятивизма» (гипотеза Сэпира-Уорфа), где язык и мышление отождествляются.
Согласно данной концепции, особенности каждого языка влияют на особенности мышления людей, пользующихся данным языком, а в результате этого содержание мысли, выраженной на одном языке, в принципе не может быть передано средствами другого языка.
Таким образом, все представленные выше воззрения на возможность перевода можно обобщить в виде своего рода концепции непереводимости.
В противоположность упомянутым выше теориям, метафизически абсолютизирующим роль языка в процессе познания и статически рассматривающим понятие культуры (как застывшего, неизменного образования), философия языка эпохи Просвещения (Декарт, Лейбниц, Вольф) манифестировала принцип абсолютной переводимости, утверждая, что все языки есть лишь вариации некоего общего lingua universalis и для перевода важна лишь общность понятий.
Основанием концепции переводимости, а точнее, концепции полной переводимости является тот очевидный факт, что для всех народов реальная действительность в принципе едина и, следовательно, более или менее полно отражается во всех языках. Каждый народ выделяет в действительности примерно одинаковые, а иногда, и абсолютно одинаковые явления, отображаемые в каждом языке. А значит, всякое описание действительности на одном языке может быть перевыражено средствами другого языка благодаря наличию в этих языках одинаковых понятийных категорий.
На взгляд многих современных ученых, оба принципа — и принцип абсолютной непереводимости, и принцип абсолютной переводимости — недостаточно полно отражают реальную картину «взаимопереводимости» языков, поскольку и тому и другому принципу недостает динамичности. Каждый язык представляет собой гибкое, многоликое, отнюдь не единое образование, и каждая культура тоже подвержена непрерывным изменениям. Если связь языка и культуры приводит к созданию уникальных языковых образований (простым примером таких образований являются формулы контакта, фразеологизмы, экзотизмы), то переводимость будет зависеть от того, существует ли в данный Исторический момент коммуникативная взаимосвязь между этими образованиями в разных языках.
Можно выделить два фактора способствующие более полной, с течением времени, переводимости.
Во-первых, это само развитие народов в широком смысле, влекущее за собой развитие национальных языков, их (взаимо-)обогащение и (взаимо-)развитие.
Во-вторых, большей переводимости способствует увеличение числа межэтнических контактов. Увеличение контактов между народами способствует более глубокому познанию народами друг друга, что, в свою очередь, приводит к выравниванию национальных менталитетов, к восприятию народами тех понятий, которые существуют у других этносов.
Таким образом, вышеизложенное может служить основанием концепции неполной (ограниченной, относительной) переводимости.
Проблема переводимости-непереводимости
Одним из центральных вопросов ТП является вопрос о возможности самого процесса перевода. Принято выделять три основных подхода к проблеме переводимости, предложенных монадистами, универсалистами и деконструктивистами.
Первые теоретические обобщения по вопросу переводимости принадлежат самим переводчикам, писателям и поэтам. На разных этапах истории к переводам предъявлялись разные требования. В средние века основной вопрос, который интересовал учёных – это вопрос о способе перевода, в то время как сама возможность перевода не вызывала сомнений. Начиная с эпохи Возрождения возникает спор о возможности перевода поэзии (Данте, Сервантес и др.). Научные работы, посвященные проблеме переводимости, появляются лишь в XIX веке. Исследование когнитивных основ языка и условий коммуникации заложили основы для анализа процесса перехода от ИЯ к ПЯ.
В современной науке концепции Гумбольдта и Шлейермахера получили своё развитие в работах таких известных лингвистов, как Эдвард Сепир, Бенжамин Ли Уорф и Ю. А. Найда. Наиболее известной концепцией, обосновывающей «непереводимость», является гипотеза Сепира-Уорфа. Противоположная точка зрения на возможность перевода представлена «Теорией лингвистических универсалий».
Попытку сближения двух противоположных подходов предпринимает В. Ричардсон, полагавший, что «взаимопереводимость языков является твёрдой основой и доказывает существование единого идеального тела литературы».
Согласно Кэтфорду, культурная непереводимость является «вариантом» лингвистической непереводимости, так как все примеры культурной непереводимости возникают из-за «невозможности найти эквивалентное сочетание в языке перевода». Известный лингвист и переводовед А. Попович, следуя Кэтфорду, описывает лингвистическую непереводимость как ситуацию когда «лингвистические элементы оригинала не могут быть заменены структурно, линейно, функционально или семантически адекватными терминами из-за несовпадения между их денотативной и коннотативной функциями». Отметим, что в современной ТП наблюдается тенденция объяснять лингвистическую непереводимость «разницами культур» (Снелл-Хорнби и др.).
Концепция универсальной переводимости формировалась на основе основных идей трансформационной грамматики Н.Хомского. Сторонниками этого подхода к переводимости были выдающиеся лингвисты XX века (Р. Якобсон, С. Бауш, Дж. Хьюдж, Ю.-А. Найда и Т. Ивир). Общей идеей этого направления в переводоведении была мысль о том, что «всё, что может быть сказано на одном языке, может быть сказано и на любом другом языке» (Ю.-А. Найда Ч. Табер). Наиболее серьёзные возражения против воззрений Хомского на лингвистическую структуру вызваны положением, согласно которому он рассматривает язык как «вполне определённую, закрытую, жесткую и статичную систему». С одной стороны, в центре любой языковой системы действительно имеется ядро относительно устойчивых моделей построения, подверженые определённым ограничениям; с другой стороны, на периферии языковой системы всегда обнаруживаются «переходные явления», присущие всем уровням языка.
В российском переводоведении деконструктивистские взгляды также получили широкую поддержку в трудах таких учёных, как С. Влахов, С. Флорин, В.Н. Комиссаров, А.В. Федоров и др. Наряду с утверждением, что «нет ничего непереводимого», признаётся существование определённых трудностей, перевод которых – вопрос времени.
Теория переводимости в XX веке утратила свою былую значимость, так как всевозможные стратегии, которые использует переводчик, когда сталкивается с расхождениями между двумя языками или культурами, признаются в качестве достаточных переводческих механизмов. В тоже время, учёные признают, что совершенный перевод (то есть такой перевод, который исключает какие-либо расхождения с оригиналом) невозможен, хотя и является (в конечном счете) целью любой переводческой деятельностью.
К вопросу о переводимости Текст научной статьи по специальности « Языкознание и литературоведение»
Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Нурыева Л. X.
CONCERNING THE TRANSLATOLOGY
Текст научной работы на тему «К вопросу о переводимости»
К ВОПРОСУ О ПЕРЕВОДИМОСТИ © Л. Х. Нурыева
Сибайский институт Башкирского государственного университета Россия, Республика Башкортостан, г. Сибай, ул. Горняков,12.
Тел.: +7 (34775) 3 39 73.
E-mail: amuriev@mail. ru
Переводимость является извечной проблемой лингвистов. Научный интерес к данной проблеме обусловливается возрастающей ролью перевода как средства международного обмена культурными и духовными ценностями. При оптимальном использовании ситуации переводимости сохраняются все основные черты содержательного и стилистического строения оригинала и достигается функциональное восполнение текстового инварианта в оригинале и переводе. Характер оригинала не нарушается.
Ключевые слова: перевод, переводимость, компенсация, относительность,
преобразование, лингвистические препятствия, семантические расхождения, семантические универсалии
Переводимость являлась извечной проблемой лингвистов. Актуальна проблема переводимости и сегодня.
ла, то придётся признать, что такое преобразование принципиально неосуществимо. » [4, С.58-75].
Отношение языковедов к переводу четко выразил знаменитый немецкий лингвист и переводчик, один из основоположников сравнительного языкознания Вильгельм Гумбольдт в письме к немецкому писателю и переводчику Августу Шлегелю в 1796 году, выражая сомнение в самой возможности успешного перевода: «Всякий перевод представляется мне, безусловно, попыткой разрешить невыполнимую задачу. Ибо каждый переводчик неизбежно должен разбиться об один из двух подводных камней, слишком точно придерживаясь либо своего подлинника за счет вкуса и языка собственного народа, либо своеобразия собственного народа за счет своего подлинника. Нечто среднее между тем и другим не только трудно достижимо, но и просто невозможно». Подобные взгляды, получившие позднее название «теория непереводимости», разделялись многими лингвистами, в том числе и теми, которые сами много и весьма успешно выступали в роли переводчиков.
Идеи Гумбольдта получили дальнейшее развитие в неогумбольдтианском направлении. Проблемой переводимости и непереводимости занимались В. Коллер и Л. Вейсгербер. Согласно Л. Вейсгербе-ру, каждый родной язык содержит «обязательный для данного языкового коллектива промежуточный мир» (Zwischenwelt), формирующий его картину мира. Сквозь промежуточный мир человек воспринимает действительность, что говорит о детерминирующей роли языка [5].
По мнению же В. Коллера, непереводимость обусловлена самой природой языка. «В самом деле, если исходить из того, что каждый конкретный язык содержит свою собственную картину мира, детерминирующую восприятие внеязыковой действительности его носителями, то непереводимость приобретает статус общеязыковедческой аксиомы. Перевод по своей сути транспонирует языковое содержание одного родного языка в языковое содержание другого, в то время как каждый из этих языков конституирует собственный духовный промежуточный мир, благодаря которому реальный мир человека становится доступным для понимания и коммуникации» [6, С.100]. Л. Вейсгербер не даёт чёткого ответа
Вестник Башкирского университета. 2007. Т.12, №2
на вопрос о том, насколько решающим является влияние языка на мышление, но ясно, что в его концепции язык «присваивает себе» функции, которые отводятся мышлению [7, С.41-42]. У Б. Уорфа эта тенденция к отождествлению языка и мышления приобретает еще более ярко выраженный характер. Весьма популярна была к середине ХХ столетия среди американских лингвистов теория языковой относительности Б. Уорфа, постулировавшая несовместимость «картин мира», создаваемых различными языками, что являлось признанием принципиальной невозможности перевода.
О. Каде пишет, что любые тексты исходного языка могут замещаться текстами языка перевода при сохранении неизменным «рационального информационного содержания», под которым он подразумевает референтную (денотативную) функцию, которая представляет наименьшие препятствия для переводимости, в то время как передача коннотатив-ных компонентов значения представляет значительную трудность [9, С.26].
Делая выводы из теории сторонников неогум-больдтианского направления, П. В. Чесноков отмечает, что философия неогумбольдтианства есть субъективно-идеалистическая философия позитивизма, которая основывается на метафизическом
преувеличении активности языка в процессе познания [10, С.25].
Ярким примером непереводимости или труд-нопереводимости являются пословицы в силу их метафоричности, образности, этнокультурной специфичности. Но, благодаря «общности среды обитания биологического типа, восприятию окружающего мира и психической организации у всех обитателей планеты и многим другим общим элементам, свойственным культурам разных народов» [11, С.З4-З7], очень многие пословицы самых различных народов семантически сходны между собой, а некоторые из них совпадают не только по содержанию, но и по своему внешнему оформлению. В исключительных случаях наблюдается почти полное совпадение как значения, так и языковой формы пословичных единиц.
Eine Hand wascht die andere.
Eine Krahe hackt der andern die Augen nicht.
Ворон ворону глаз не выклюет.
Парга куПен Парга свПвмай.
Многие пословицы, имея в переводе существенные лексические, лексико-грамматические расхождения и различия в образности, тем не менее выражают одно и то же значение (имеют один и тот же смысл).