ЯПОНСКИЕ СТИХИ
ЯПОНСКИЕ СТИХИАЛЫЕ ЛИСТЬЯ КЛЕНА
Хайку и танка для самостоятельного чтения на японском языке.
ЧАСТЬ 1-ая
足 弱の
渡りて濁る
春の水
Нежные ноги
переходят и мутят
весеннюю воду.
(Бусон)
Я на берегу реки сижу с удочкой. Вижу переправу на реке, там, где поток воды слабеет и по камням можно перейти на другой берег. К реке подходит старик. Он долго раздумывает над тем, как перейти на другую сторону. Наконец решается и вступает в воду. Где-то не середине реки, его непослушные ноги не справляются с течением, и старик падает в воду. Я пытаюсь помочь ему. С великим трудом он поднимается и, наконец, весь мокрый добирается до берега. Но там, где он упал, вода еще долго остается мутной.
あしよわ 【足弱】
(асиёва) плохой (слабый) ходок;
よわい 【弱い】
(ёвай) слабый;
わたり 【渡り】
(ватари) переправа;
にごる 【濁る】
(нигору) стать мутным, замутиться, помутнеть;
梨の花
月に踏み読む
女あり
Груши в цвету.
При свете луны девушка
Читает письмо.
(Бусон)
Я вечером недалеко от моего дома встретил девушку, одетую в светлое кимоно. Она при свете луны пытается читать стихи полюбившегося ей поэта. А я сравниваю ее с белым цветком груши, которая цветет в это время в моем саду.
ふまえる 【踏まえる】
(фумаэру) стоять на чем-л.;
おんな 【女】
(онна) женщина
橋渡る
人に静まる
蛙かな
Переходит мост.
Человек, поэтому
Лягушка перестает квакать.
(Бусон)
После трудового дня, я обычно вечерами сижу на берегу пруда, недалеко от мостика, перекинутого с одного берега на другой. Любуюсь луной. В природе все гармонично, даже голоса лягушек создают неземное, возвышенное настроение. Как вдруг, вижу, как по мостику на другой берег переходит какой-то человек. Лягушки услышали звук его шагов, испугались и замолкли. Очарование ночи пропало. Как жаль.
| 橋渡る | Hashi wataru | От переходящего мост |
| 人に静まる | Hito ni shizumaru | Человека умолкает |
| 蛙かな | Kawazu каnа | Лягушка, как жаль. |
わたる【渡る】
(ватару) переходить;
ひと【人】
(хйто) человек, люди;
しずまる【静まる･鎮まる】
(сидзумару) утихать; успокаиваться; затихать;
かわず【蛙】
(кавадзу) лягушка;
かな【哉】
(кана)
澄みの江の
波の鼓や
松林
Как удары в цудзуми,
Плещут волны тихого залива.
Сосновый лес.
(Тосакаи Рэйтоку)
Если кто бывал на морском берегу в весенний, теплый день, где сосновый бор под ласковым солнцем обдувается легким ветерком, и слышен шум прибоя волн, то ему кажется, что это великий морской бог ударяет в свой огромный, морской барабан.
すむ【澄む･清む】
(суму) проясниться, стать чистым (ясным, прозрачным); отстояться;
え【江】
(э) бухта; узкий морской залив; лиман.
つづみ【鼓】
(цудзуми) барабан, бубны;
まつばやし【松林】
(мацубаяси) сосновая роща, сосновый бор
Японские стихи (хайку) для чтения на японском языке с разбором на сайте Самоучитель Японского Языка в составе бренда Японский для души
Слова-символы в японской поэзии
Японская поэзия являет мир скрытый, недоступный поверхностному взгляду. Она состоит из полутонов чувств, намеков и сравнений. За каждой строчкой кроется еще одно, истинное значение, и каждое слово совсем неслучайно. Японская поэзия – это поэзия внутренних переживаний, все события в ней описаны через призму ощущений и настроений автора. Она запечатлевает мимолетные эмоции и делает их смыслом целого стихотворения. Чтобы понять японскую поэзию, нужно настроиться на одну волну с автором, посмотреть туда, куда смотрел он в момент создания произведения, разделить его чувства. Традиционная поэзия Страны восходящего солнца ценится не только в самой Японии, но и за рубежом, признается одним из великих достояний мировой литературы.
Как проникнуть внутрь японского стихотворения, как обнаружить этот потайной смысл, скрытый в нескольких строках? Помимо того, что любую поэзию нужно прочувствовать душой, необходимо также научиться находить в многих произведениях нечто общее, связывающее их. Для классической японской поэзии, в отличие, например, от русской, нехарактерно прямое представление философских идей и категорий, они отражаются через описание природы и ее явлений, будь то деревья, солнце, снег, шелест трав и пение цикад. Таким словам отводится особая роль – они являются ключом к настроению стихотворения. Нередко схожий смысл передается одними и теми же выражениями, своеобразными словами-символами в японской поэзии. Они встречаются во многих произведениях и у опытных читателей стойко ассоциируются с определенными образами.
Танка и хайку – два самых известных жанра – являются, пожалуй, самыми наглядными примерами использования слов-символов. В этой статье вы найдете стихи на японском языке с транскрипцией и переводом, ключевые слова, на которые стоит обратить внимание, и краткие комментарии к каждому произведению. Если вам интересно узнать немного больше о японской поэзии как явлении, советуем почитать статью Японская поэзия.
Танка
Танка (яп. 短歌 – «короткая песня») – это японская стихотворная форма, состоящая из 5 строк и 31 слога. Строится по формуле 5-7-5-7-7, где цифры – это количество слогов в строке. В древности японцы использовали танка не только для выражения поэтического настроения, но и для общения в повседневной жизни – в них высказывали упреки и надежды, признавались в любви и назначали свидания. Лучшие образцы этого жанра собраны в таких антологиях, как «Манъёсю» («Собрание мириад листьев»), «Кокинвакасю» («Собрание старых и новых песен Японии») и «Синкокинвакасю» («Новое собрание старых и новых песен Японии»).
| ちはやぶる 神代も聞かず 竜田川 からくれなゐに 水くくるとは | Chihayaburu Kami-yo mo kikazu Tatsuta-gawa Kara-kurenai ni Mizu kukuru to wa | Век могучих богов Не слыхал о подобном деянье. Реку Тацута Опутали тысячью нитей, Окунули в дивный багрянец! |
Автор: Аривара-но Нарихира (перевод В. Сановича).
からくれなゐ – 唐紅– karakurenai – багрянец
Это одно из слов, описывающих алую листву. Река Тацута, находящаяся в современной префектуре Нара, с древности была известна в качестве прекрасного места для любования осенними пейзажами. Можно найти еще одну отсылку – к образу принцессы Тацута, богини осени, ткущей парчу из багряных листьев. Стихотворение воспевает местные красоты.
| あしびきの 山鳥の尾の しだり尾の ながながし夜を ひとりかも寝む | Ashibiki no Yamadori no o no Shidari o no Naganagashi yo o Hitori kamo nemu | В глухих далёких горах Фазан длиннохвостый дремлет. Долог хвост у фазана. Эту долгую-долгую ночь Ужели мне спать одному? |
Автор: Какиномото-но Хитомаро (перевод В. Сановича).
山鳥 – yamadori – японский фазан
Согласно японскому фольклору, горные фазаны спят поодиночке, на разных склонах горы. Поэт Какиномото-но Хитомаро сравнивает себя с этими птицами, говоря о том, что эту ночь, возможно, ему тоже придется провести в одиночестве.
| 鵲の 渡せる橋に 置く霜の 白きを見れば 夜ぞ更けにける | Kasasagi no Wataseru hashi ni Oku shimo no Shiroki o mireba Yo zo fuke ni keru | Сороки в небе Летучий мост навели Для заветной встречи: белый искрится иней. Так, значит, глубокая ночь? |
Автор: Отомо-но Якамоти (перевод В. Сановича).
鵲 – kasasagi – сорока
橋 – hashi – мост
В сочетании эти два слова представляют отсылку к японскому празднику Танабата, который отмечается седьмого июля. С ним связана легенда о Ткачихе и Волопасе, символизирующими звезды Вега и Альтаир: только раз в году в именно в этот день Ткачиха может перейти по сорочьему мосту через Небесную реку (Млечный Путь) и встретиться со своим возлюбленным.
Несмотря на отсылку к этой легенде, стихотворение рассказывает вовсе не о встрече, а о разлуке. Об этом говорят такие образы, как иней на мосту, глубокая и холодная ночь.
| 有明の つれなく見えし 別れより 暁ばかり 憂きものはなし | Ariake no Tsurenaku mieshi Wakare yori Akatsuki bakari Uki mo no hanashi | Расстались на заре, И лунный лик холодным Показался. С этих пор Нет для меня печальнее — Рассвета… |
Автор: Мибу-но Тадаминэ (перевод И. Борониной).
有明 – ariake – время на рассвете, когда все еще видна луна
В этом стихотворении нет четкого слова-символа, однако для японской поэзии типично сравнивать лунный лик с ликом возлюбленной или возлюбленного. Можно сказать, что чувства любимой героя стихотворения охладели, поэтому они больше не видятся.
Хайку
Хайку (яп. 俳句) – жанр традиционной японской поэзии, строящийся по формуле 5-7-5 и состоящий из 3 строк и 17 слогов. Он достиг своего расцвета в период Эдо (1603 – 1868 гг.). Самыми знаменитыми поэтами, творившими в жанре хайку, являются Мацуо Басё, Кобаяси Исса и Ёса Бусон.
| かれ朶に 烏の とまりけり 秋の暮 | Kare-eda ni Karasu no tomarikeri Aki no kure | На голой ветке Ворон сидит одиноко. Осенний вечер. |
Автор: Мацуо Басё (перевод В. Марковой).
かれ朶 – kare-eda – голая ветвь
秋の暮 – aki no kure – осенний вечер
Считается, что строка «осенний вечер» — отсылка к фразе из произведения Сэй-Сёнагон «Записки у изголовья»: «Осенью – сумерки». Описание этого времени суток является одним из самых любимых мотивов японской поэзии. Герой стихотворения любуется осенним вечером, чувствует теплую грусть, которая лежит в основе поэтического принципа «печального очарования вещей» (моно-но аварэ).
| 露の世は 露の世ながら さりながら | Tsuyu no yo wa Tsuyu no yo nagara Sari nagara | Наша жизнь — росинка. Пусть лишь капелька росы Наша жизнь — и все же… |
Автор: Кобаяси Исса (перевод В. Марковой).
露の世 – tsuyu no yo – жизнь-росинка
Стихотворение написано поэтом в память о скончавшейся маленькой дочери. Мотив «жизни, похожей на росинку» красной нитью пронизывает японскую поэзию и символизирует быстротечность и бренность жизни.
| 牡丹散りて 打かさなりぬ ニ三片 | Botan chirite Uchi kasanarinu Ni san pen | Два или три лепестка Друг на друга упали… Облетает пион. |
Автор: Ёса Бусон (перевод В. Марковой).
打かさなりぬ – uchi kasanarinu – облетать неслышно
Стихотворение описывает неспешно увядающий бутон пиона. Тихо облетают его лепестки, медленно умирает прекрасный, недавно наполненный жизнью цветок. К слову, пион – это летнее растение, поэтому, скорее всего, хокку посвящено концу лета и скорому переходу к осени. В нем чувствуется бренность человеческой жизни, прослеживается принцип «печального очарования вещей».
| 春雨や ものがたりゆく 蓑と傘 | Harusame ya Monogatari yuku Mino to kasa | Льет весенний дождь! По пути беседуют Зонтик и мино. |
Автор: Ёса Бусон (перевод В. Марковой).
蓑 – mino – традиционный японский соломенный плащ мино, служивший защитой от дождя
傘 – kasa – зонтик
Двое идут по дороге. Один укрывается от дождя зонтиком, другой – плащом. Неизвестно, кто эти люди – мужчина или женщина, две женщины или двое мужчин; также неизвестен их статус. Стихотворение создает сцену в духе укиё-э, изолированную и двусмысленную картину, которую не удастся разгадать до конца. В ней есть что-то теплое, по-настоящему весеннее.
Стих, написанный японским поэтом, лучше читать на японском языке, если знания вам позволяют. Перевод может сохранить лишь один из оттенков смысла, лежащий на поверхности, в то время как японская поэзия многозначна. Помимо этого, для ее качественного чтения необходимы начальные знания о культуре и литературе, потому что в ней много отсылок к фольклору, другим произведениям, традиционным образам. Читайте больше стихов на японском языке, пусть и с переводом, и постепенно вы начнете различать слова-символы, находить в них «макура-котоба» (сродни постоянным эпитетам), видеть связи и общие мотивы. Японская поэзия требует усидчивости и вдумчивости, она открывается лишь тем, кто готов обнажить перед ней свое сердце.
Стихи на японском языке помогут познакомиться с японской культурой. В этой статье представлены стихи на японском с транскрипцией и переводом, словами-символами.
Роза Мира и новое религиозное сознание
Воздушный Замок
Культурный поиск
Библиотека и фонотека
Японские трехстишия (хокку)
Перевод Веры Марковой
Вечерним вьюнком
Я в плен захвачен… Недвижно
Стою в забытьи.
В небе такая луна,
Словно дерево спилено под корень:
Белеет свежий срез.
Желтый лист плывет.
У какого берега, цикада,
Вдруг проснешься ты?
Ива склонилась и спит.
И, кажется мне, соловей на ветке –
Это ее душа.
Как свищет ветер осенний!
Тогда лишь поймете мои стихи,
Когда заночуете в поле.
И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьет торопливо
С хризантемы росу.
О, проснись, проснись!
Стань товарищем моим,
Спящий мотылек!
С треском лопнул кувшин:
Ночью вода в нем замерзла.
Я пробудился вдруг.
Аиста гнездо на ветру.
А под ним – за пределами бури –
Вишен спокойный цвет.
Долгий день напролет
Поет – и не напоется
Жаворонок весной.
Над простором полей –
Ничем к земле не привязан –
Жаворонок звенит.
Майские льют дожди.
Что это? Лопнул на бочке обод?
Звук неясный ночной.
Чистый родник!
Вверх побежал по моей ноге
Маленький краб.
Нынче выпал ясный день.
Но откуда брызжут капли?
В небе облака клочок.
В похвалу поэту Рика
Будто в руки взял
Молнию, когда во мраке
Ты зажег свечу.
Как быстро летит луна!
На неподвижных ветках
Повисли капли дождя.
О нет, готовых
Я для тебя сравнений не найду,
Трехдневный месяц!
Неподвижно висит
Темная туча в полнеба…
Видно, молнию ждет.
О, сколько их на полях!
Но каждый цветет по-своему –
В этом высший подвиг цветка!
Жизнь свою обвил
Вкруг висячего моста
Этот дикий плющ.
Весна уходит.
Плачут птицы. Глаза у рыб
Полны слезами.
Сад и гора вдали
Дрогнули, движутся, входят
В летний раскрытый дом.
Майские дожди
Водопад похоронили –
Залили водой.
На старом поле битвы
Летние травы
Там, где исчезли герои,
Как сновиденье.
Островки… Островки…
И на сотни осколков дробится
Море летнего дня.
Тишина кругом.
Проникают в сердце скал
Голоса цикад.
Ворота Прилива.
Омывает цаплю по самую грудь
Прохладное море.
Сушатся мелкие окуньки
На ветках ивы… Какая прохлада!
Рыбачьи хижины на берегу.
Намокший, идет под дождем,
Но песни достоин и этот путник,
Не только хаги в цвету.
Расставаясь с другом
Прощальные стихи
На веере хотел я написать –
В руке сломался он.
где некогда затонул колокол
Где ты, луна, теперь?
Как затонувший колокол,
Скрылась на дне морском.
Домик в уединенье.
Луна… Хризантемы… В придачу к ним
Клочок небольшого поля.
Монахини рассказ
О прежней службе при дворе…
Кругом глубокий снег.
Замшелый могильный камень.
Под ним – наяву это или во сне? –
Голос шепчет молитвы.
Всё кружится стрекоза…
Никак зацепиться не может
За стебли гибкой травы.
Колокол смолк вдалеке,
Но ароматом вечерних цветов
Отзвук его плывет.
Падает с листком…
Нет, смотри! На полдороге
Светлячок вспорхнул.
Хижина рыбака.
Замешался в груду креветок
Одинокий сверчок.
Больной опустился гусь
На поле холодной ночью.
Сон одинокий в пути.
Даже дикого кабана
Закружит, унесет за собою
Этот зимний вихрь полевой!
Печального, меня
Сильнее грустью напои,
Кукушки дальний зов!
В ладоши звонко хлопнул я.
А там, где эхо прозвучало,
Бледнеет летняя луна.
Друг мне в подарок прислал
Рису, а я его пригласил
В гости к самой луне.
Глубокою стариной
Повеяло… Сад возле храма
Засыпан палым листом.
Так легко-легко
Выплыла – и в облаке
Задумалась луна.
Белый грибок в лесу.
Какой-то лист незнакомый
К шляпке его прилип.
Блестят росинки.
Но есть у них привкус печали,
Не позабудьте!
Верно, эта цикада
Пеньем вся изошла? –
Одна скорлупка осталась.
Опала листва.
Весь мир одноцветен.
Лишь ветер гудит.
Посадили деревья в саду.
Тихо, тихо, чтоб их ободрить,
Шепчет осенний дождь.
Чтоб холодный вихрь
Ароматом напоить, опять раскрылись
Поздней осенью цветы.
Скалы среди криптомерий!
Как заострил их зубцы
Зимний холодный ветер!
Всё засыпал снег.
Одинокая старуха
В хижине лесной.
Не успела отнять руки,
Как уже ветерок весенний
Поселился в зеленом ростке.
Все волнения, всю печаль
Твоего смятенного сердца
Гибкой иве отдай.
Плотно закрыла рот
Раковина морская.
Невыносимый зной!
Кукушка вдаль летит,
А голос долго стелется
За нею по воде.
Памяти поэта Тодзюна
Погостила и ушла
Светлая луна… Остался
Стол о четырех углах.
Увидев выставленную на продажу картину
работы Кано Мотонобу
…Кисти самого Мотонобу!
Как печальна судьба хозяев твоих!
Близятся сумерки года.
Под раскрытым зонтом
Пробираюсь сквозь ветви.
Ивы в первом пуху.
С неба своих вершин
Одни лишь речные ивы
Еще проливают дождь.
Прощаясь с друзьями
Уходит земля из-под ног.
За легкий колос хватаюсь…
Разлуки миг наступил.
Прозрачный Водопад…
Упала в светлую волну
Сосновая игла.
Повисло на солнце
Облако… Вкось по нему –
Перелетные птицы.
Осеннюю мглу
Разбила и гонит прочь
Беседа друзей.
В пути я занемог.
И всё бежит, кружит мой сон
По выжженным полям.
Прядка волос покойной матери
Если в руки ее возьму,
Растает – так слезы мой горячи! –
Осенний иней волос.
Весеннее утро.
Над каждым холмом безымянным
Прозрачная дымка.
По горной тропинке иду.
Вдруг стало мне отчего-то легко.
Фиалки в густой траве.
На горном перевале
До столицы – там, вдали, –
Остается половина неба…
Снеговые облака.
Ей только девять дней.
Но знают и поля и горы:
Весна опять пришла.
Там, где когда-то высилась
Паутинки в вышине.
Снова образ Будды вижу
На подножии пустом.
Парящих жаворонков выше
Я в небе отдохнуть присел –
На самом гребне перевала.
Посещая город Нара
В день рождения Будды
Он родился на свет,
Маленький олененок.
Там, куда улетает
Крик предрассветный кукушки,
Что там? – Далекий остров.
Храм Сумадэра.
Слышу, флейта играет сама собой
В темной гуще деревьев.
КЁРАЙ (1651–1704)
Как же это, друзья?
Человек глядит на вишни в цвету,
А на поясе длинный меч!
Увы, в руке моей,
Слабея неприметно,
Погас мой светлячок.
ИССЁ (1653–1688)
Видели всё на свете
Мои глаза – и вернулись
К вам, белые хризантемы.
РАНСЭЦУ (1654–1707)
Осенняя луна
Сосну рисует тушью
На синих небесах.
Цветок… И еще цветок…
Так распускается слива,
Так прибывает тепло.
Я в полночь посмотрел:
Переменила русло
Небесная река.
КИКАКУ (1661–1707)
Мошек легкий рой
Вверх летит – плавучий мост
Для моей мечты.
Нищий на пути!
Летом вся его одежда –
Небо и земля.
Ко мне на заре в сновиденье
Пришла моя мать… Не гони ее
Криком своим, кукушка!
Как рыбки красивы твои!
Но если бы только, старый рыбак,
Ты мог их попробовать сам!
Заплатила дань
Земному и затихла,
Как море в летний день.
ДЗЁСО (1662–1704)
И поля и горы –
Снег тихонько всё украл…
Сразу стало пусто.
С неба льется лунный свет.
Спряталась в тени кумирни
Ослепленная сова.
ОНИЦУРА (1661–1738)
Некуда воду из чана
Выплеснуть мне теперь…
Всюду поют цикады!
ТИЁ (1703–1775)
За ночь вьюнок обвился
Вкруг бадьи моего колодца…
У соседа воды возьму!
О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомую даль
Ты нынче забежал?
Полнолуния ночь!
Даже птицы не заперли
Двери в гнездах своих.
Роса на цветах шафрана!
Прольется на землю она
И станет простой водою…
О светлая луна!
Я шла и шла к тебе,
А ты всё далеко.
Только их крики слышны…
Белые цапли невидимы
Утром на свежем снегу.
Сливы весенний цвет
Дарит свой аромат человеку…
Тому, кто ветку сломал.
Бушует осенний вихрь!
Едва народившийся месяц
Вот-вот он сметет с небес.
СИКО (1665–1731)
О кленовые листья!
Крылья вы обжигаете
Пролетающим птицам.
БУСОН (1716–1783)
От этой ивы
Начинается сумрак вечерний.
Дорога в поле.
Вот из ящика вышли…
Разве ваши лица могла я забыть.
Пора праздничных кукол.
Грузный колокол.
А на самом его краю
Дремлет бабочка.
Лишь вершину Фудзи
Под собой не погребли
Молодые листья.
Прохладный ветерок.
Колокола покинув,
Плывет вечерний звон.
Старый колодец в селе.
Рыба метнулась за мошкой…
Темный всплеск в глубине.
Ливень грозовой!
За траву чуть держится
Стайка воробьев.
Луна так ярко светит!
Столкнулся вдруг со мной
Слепец – и засмеялся…
«Буря началась!» –
Грабитель на дороге
Предостерег меня.
Холод до сердца проник:
На гребень жены покойной
В спальне я наступил.
Ударил я топором
И замер… Каким ароматом
Повеяло в зимнем лесу!
К западу лунный свет
Движется. Тени цветов
Идут на восток.
Летняя ночь коротка.
Засверкали на гусенице
Капли рассветной росы.
КИТО (1741–1789)
Я встретил гонца на пути.
Весенний ветер, играя,
Раскрытым письмом шелестит.
Ливень грозовой!
Замертво упавший
Оживает конь.
Идешь по облакам,
И вдруг на горной тропке
Сквозь дождь – вишневый цвет!
ИССА (1768–1827)
Так кричит фазан,
Будто это он открыл
Первую звезду.
Стаял зимний снег.
Озарились радостью
Даже лица звезд.
Чужих меж нами нет!
Все мы друг другу братья
Под вишнями в цвету.
Смотри-ка, соловей
Поет всё ту же песню
И пред лицом господ!
Пролетный дикий гусь!
Скажи мне, странствия свои
С каких ты начал лет?
О цикада, не плачь!
Нет любви без разлуки
Даже для звезд в небесах.
Стаяли снега –
И полна вдруг вся деревня
Шумной детворой!
Ах, не топчи траву!
Там светляки сияли
Вчера ночной порой.
Вот выплыла луна,
И самый мелкий кустик
На праздник приглашен.
Верно, в прежней жизни
Ты сестрой моей была,
Грустная кукушка…
Дерево – на сруб…
А птицы беззаботно
Гнездышко там вьют!
По дороге не ссорьтесь,
Помогайте друг другу, как братья,
Перелетные птицы!
Наша жизнь – росинка.
Пусть лишь капелька росы
Наша жизнь – и всё же…
О, если б осенний вихрь
Столько опавших листьев принес,
Чтобы согреть очаг!
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!
В зарослях сорной травы,
Смотрите, какие прекрасные
Бабочки родились!
Я наказал ребенка,
Но привязал его к дереву там,
Где дует прохладный ветер.
Печальный мир!
Даже когда расцветают вишни…
Даже тогда…