Лингвистические взгляды А.А. Потебни.
Потебня родился в Полтавской губернии в украинской дворянской семье. В 1850 – 1856 гг. Потебня учится в Харьковском университете сначала на юридическом факультете, а затем на историко-филологическом. Научные интересы Потебни были необычайно широки: философия языка, вопросы общего языкознания, грамматическая теория, семантика, диалектология, сравнительно-историческая грамматика славянских языков, поэтика, фольклор, этнография. Потебня был языковедом-мыслителем, оказавшим значительное влияние на развитие мирового языкознания. Общелингвистические взгляды А. А. Потебни находят свое отражение в работах «Мысль и язык» (1862), «Из лекций по теории словесности» (1894), «Из записок по русской грамматике» (т. I, II – 1874, III – 1899, IV – 1941) и некоторых других. Философской базой лингвистической теории Потебни являлись идеи И. Канта, И. Фихте, Ф. Шеллинга, Г. Гегеля, философия языка В. фон Гумбольдта.
На философию языка Потебни сильное влияние оказало учение Гумбольдта, которое ярче всего проявилось в психологическом подходе Потебни к анализу языковых явлений. Однако многим положениям Гумбольдта он придает иное истолкование, прежде всего в духе лингвистического психологизма, утверждавшего зависимость развития языка от развития индивидуального мышления. В отличие от Гумбольдта, Потебня рассматривает дух лишь как умственную деятельность, зависимую от языка. Поскольку понятия образуются только посредством слова, то дух без языка оказывается невозможным, потому что «сам образуется при помощи языка и язык в нем есть первое по времени событие».
С позиций лингвистического психологизма трактует Потебня положение Гумбольдта о языке как деятельности. Сущность языка видится ему в беспрестанном стремлении к совершенствованию языковых форм, в беспрерывном обновлении языка, его развитии. Потебня рассматривает язык как поток непрерывного словесного творчества, уделяя большое внимание проблеме речи, ее роли в жизни языка, функционированию единиц языка в речи. Действительная жизнь единиц языка, особенно слова, совершается только в речи. Изолированное слово мертво, оно не обнаруживает своих свойств. При этом в речи слово каждый раз соответствует только одному акту мысли, то есть «каждый раз, как произносится или понимается, имеет не более одного значения». Во всяком новом употреблении слова возникают изменения в его значении, оттенки, нюансы смысла, то есть разные мыслительно-речевые акты создают как бы разные по смыслу, хотя и однозвучные слова. Индивидуальный акт речи предстает здесь как индивидуально-неповторимый акт духовного творчества. Поэтому рассмотрение языка как деятельности тесно связано у него не только с характеристикой речи, но и с проблемой художественного творчества. Отсюда вытекает развитие Потебней другого положения Гумбольдта – антиномии понимания и непонимания. В теории индивидуальной психологии это положение тесно связано с субъективностью содержания и различием мыслей говорящего и слушающего.
Много внимания уделял Потебня соотношению языка и мышления. Для него вопрос о происхождении языка – это вопрос о явлениях духовной жизни, предшествующих языку, о законах его образования и развития, о влиянии его на последующую духовную деятельность, то есть вопрос чисто психологический. Он считает, что «область языка далеко не совпадает с областью мысли», так как в истории человечества мышление не всегда связано с языком. «В середине человеческого развития мысль может быть связана со словом», однако в начале она, по-видимому, еще не доросла до него, а на «высокой степени отвлеченности покидает его». Как отмечает Потебня, несовпадение языка и мысли наблюдается в творческой деятельности музыканта, живописца, шахматиста, а в математике понятия выражаются не словами, а условными знаками. Вместе с тем, подчеркивает Потебня, «язык есть необходимое условие мысли отдельного лица», «в слове впервые человек сознает свою мысль», только слово назначает всему свое место в системе человеческих знаний. В интерпретации Потебни мыслительная деятельность включает в себя несколько этапов: то, что я вижу (предмет) характерный признак воспринимаемого предмета (внутренняя форма) чувственный образ предмета (совокупность восприятий) представление (сравнение восприятий) апперцепция (первый акт мысли) суждение (основная форма мысли) понятие (совокупность суждений). Развитие взаимоотношений между мышлением и языком происходит следующим образом: от дословесного мышления образами через образное мышление, ассоциированное со словом, до мышления понятиями с помощью слов. Важная роль в этом процессе принадлежит слову, посредством которого совершается переход образа предмета в понятие о предмете. Содержание мысли есть образ или понятие. Средством развития мысли, средством преобразования образа в понятие выступает слово. По мере того как мысль с помощью слова идеализируется и освобождается от непосредственных чувственных восприятий, слово постепенно лишается своей образности.
Таким образом, общелингвистическая концепция Потебни опирается на основополагающее положение лингвистического психологизма о едином процессе развития мышления и языка, о невозможности развития одного без участия и развития другого. Само рождение мысли обнаруживает ее тесную связь с языком. Мысль как бы начинается с первым языковым действием и оформляется в своих категориях – представлениях, образах, понятиях – одновременно с формированием категорий и форм языка. Считая основной реальностью языка связную речь, Потебня изучает язык в связи с народным поэтическим творчеством, народными верованиями и обрядами, чем вносит большой вклад в развитие русской диалектологии и этнографии. Потебня увязывает изменение грамматических форм, грамматического строя языка с изменением форм мышления, создавая на этой основе стройную грамматическую теорию. Эта теория базируется на принципе структурной взаимосвязанности всех основных грамматических категорий – слова, части речи, члена предложения и предложения – и их исторической изменчивости, связанной с развитием категорий и форм мышления.
Потебня о связи языка и мышления.
При решении языковедческих проблем, особенно при анализе соотношения языка и мышления, у А. А. Потебни много противоречий, которые обусловлены внутренней противоречивостью его философской концепции, включающей в себя и материалистические, и идеалистические положения.
Опираясь на мнение Штейнталя, Потебня считает, что «область языка далеко не совпадает с областью мысли», ибо бывали периоды в истории человечества, когда язык не был связан с мышлением. Однако в других местах своей работы «Мысль и язык» Потебня прямо указывает, что «язык есть необходимое условие мысли отдельного лица, даже в полном уединении», поскольку только через словесную оболочку мысль перестает быть исключительной принадлежностью одного лица и становится достоянием многих лиц. Мысль, по словам Потебни, вскормлена словом.
В интерпретации Потебни взаимосвязь языка и мышления выглядит следующим образом: прежде всего существуют объекты мышления – предметы и вещи объективной действительности, объекты мышления включают в себя и взаимоотношения между предметами объективного мира, существующие независимо от субъекта и находящиеся с ним во взаимодействии. Все это влияет на органы чувств и является причиной возникновения процесса мышления, а также образов и понятий как результатов мышления.
Процесс мышления – проекция на внешний объект познания деятельности субъекта, результатом чего является образ познаваемых предметов и понятий о них, представляющий собой синтез субъективного и объективного.
Предмет в совокупности своих признаков образует для мысли постоянную величину, чувственный образ предмета, в котором какой-нибудь признак преобладает. Внутренняя форма – это преобладающий признак, центр образа.
В каждом слове действие мысли состоит в сравнении двух мысленных комплексов: вновь познаваемой и прежде познанной, представляющей собой уже готовый запас мысли.
Понятие — это высшая форма деятельности мозга, известное количество суждений, совокупность актов мысли.
Развитие взаимоотношений между мышлением и языком, по мнению Потебни, определяется следующим образом: от дословесного мышления образами через образное мышление, ассоциированное со словом, до мышления понятиями с помощью слов, причем все эти этапы тесно между собой связаны.
Мышление образами, когда мы не знаем, почему, каким признаком обозначено в данном слове известное значение – поэтическое. Мышление с помощью понятий, состоящее в разложении известного предмета на его признаки – прозаическое. Одним из видов прозаического мышления, является научное мышление с характерной для него способностью к анализу и критике.
Признается первенство языка по отношению к мышлению, слова — к понятию. Диалектика взаимосвязи между словом и понятием не получила у Потебни достаточно последовательного развития. Односторонность решения этой проблемы заключается в том, что Потебня непременно искал примата либо слова, либо понятия. Объясняется это двойственностью понимания взаимосвязи языка и мышления. Но очень важна его мысль о том, что переход от наглядного, внешнего изображения предметов к обобщенному их обозначению возможен только при помощи абстрагирующей силы слова.
Учение о слове.
Слово – единство членораздельного звука и значения, либо «звуковое единство с внешней стороны и единство представления и значения с внутренней. Именно это единство и обеспечивает функционирование слова.
Определение слова как единства звука и значения предусматривает еще наличие третьего элемента – представления – это содержание мысли, или способ изображения данного значения.
Всякое слово без исключения состоит из трех элементов: во-первых, членораздельного звука, без которого слово быть не может; во-вторых, представления и, в-третьих, значения слова.
Развитие языка, как утверждает Потебня, и состоит в утрате первоначального образа и возникновении в силу этого новых слов. Всякое слово создает вместе с новым значением и новое представление. Поэтому в слове мы различаем: внешнюю форму, т. е. членораздельный звук, содержание, объективируемое посредством звука, и внутреннюю форму, или ближайшее этимологическое значение слова, тот способ, каким выражается содержание.
Одним из первых в русском язз пытается решить с философских позиций вопрос об отношении формы и содержания в слове.
Концепция внутренней формы претерпевала у Потебни определенные изменения. Первоначально внутренняя форма выступает как синоним понятий этимологического значения слова и представления. В дальнейшем Потебня уже разграничивает представление и внутреннюю форму. Внутренняя форма обозначает ближайшее значение слова и выступает как совокупность нескольких значений, в то время как представление выражает один признак. Внутренняя форма всегда сохраняется в слове, в то время как представление может исчезать.
Следует обратить внимание на двухступенчатую природу внутренней формы. Внутренняя форма выступает у Потебни не только как центр образа; она в какой-то мере уже обобщает отдельные признаки предмета, создавая из них единство образа, давая значение этому единству. Таким образом, внутренняя форма «есть не образ предмета, а образ образа».
Учение Потебни о внутренней форме слова тесно связано с понятием знака. Внутренняя форма (этимологическое значение) есть знак, заменяющий для нас субъективное значение. Следовательно, знак – уже представитель значения, выражающий определенный признак.
Внешняя форма слова – это не просто членораздельный звук, а звук значимый. Именно внешняя форма находится в тесной связи с внутренней формой как первоначальным значением, она нераздельна с внутренней, меняется вместе с ней, без нее перестает быть сама собою.
Представление – в процессе исторического развитии языка прежнее содержание забывается, превращается во внутреннюю форму. Поскольку старое содержание теряется, постольку звук слова становится носителем более актуального значения.
Потебня считает, что слово приобретает смысл лишь в предложении и потому имеет только одно значение. Более того, любые синтаксические изменения функции слова в предложении и связанные с этим морфологические изменения означают возникновение нового значения, т. е. нового слова.
Язык — система, «нечто упорядоченное, всякое явление его находится в связи с другими. Задача языкознания и состоит именно в уловлении этой связи, которая лишь в немногих случаях очевидна».
Язык и мысль. А.А. Потебня и развитие лингвистического психологизма в России
Среди последователей Гумбольдта видное место принадлежит нашему соотечественнику Александру Афанасьевичу Потебне (1835—1891). Главная тема его труда — вопрос о соотношении языка и мысли.
развиться основным категориям мысли. Построение предложений можно рассматривать как взаимодействие понятийных категорий. Рост предикативности в языке связан с эволюцией сознания, когда идея процесса, динамики становится ведущей. В этих общих воззрениях Потебни на природу языка можно видеть развитие той линии, которая связана с идеей «промежуточного мира» (мира, создаваемого языком) Вайсгербера, гипотезой лингвистической относительности Сепира-Уорфа.
С концепцией А.А. Потебни связано представление о развитии лингвистического психологизма в русском языкознании второй половины девятнадцатого века. Много лет он был профессором Харьковского университета, воспитавшим целую плеяду талантливых (правда, уступавших своему учителю) исследователей и положившему начало направлению, вошедшему в историю науки под именем «потебнианства», или Харьковской лингвистической школы (хотя воздействие его идей и не ограничивалось только кругом непосредственных слушателей). Если первоначально в Потебне видели прежде всего продолжателя вдей Гумбольдта и Штейнталя на российской почве, то начиная со второй половины прошлого столетия стали акцентироваться прежде всего оригинальность и своеобразие его мировоззрения. Неоднократнотугмечалась и широта его интересов: помимо собственно лингвистических работ наследие харьковского языковеда включает труды, посвященные литературоведению, фольклору, мифологии, философии искусства и др.
Приходится принимать во внимание то обстоятельство, что теоретические работы харьковского языковеда (прежде всего относящаяся к 1862 году книга «Мысль и язык» и многотомное исследование «Из записок по русской грамматике», две первые части которого были защищены в качестве докторской диссертации в 1874 году) написаны достаточно своеобразным языком и отличаются специфическим стилем изложения, в какой-то степени затрудняющим выделение основных положений его концепции и последовательное и непротиворечивое изложение последних1.
Язык й мышление находятся в сложных и противоречи- выхогнбшениях друг с другом. С одной стороны, «область языка далеко не совпадает с областью мысли (ср. творческую мысль живописца, музыканта, шахматиста)»; с другой же — «язык есть необходимое условие мысли отдельного лица даже в полном уединении: средство не Выражать уже готовую мысль, а’создавать ее. »
Язык представляет собой йе сложившийся продукт, а деятельность, поток непрерывного словесного творчества (ср. соответствующие высказывания В. фон Гумбольдта). Поэтому слово приобретает смысл только в речи, функционируя в составе предложения и проявляя свои свойства по отношению к другим словам: «. Вырванное из связи слово мертво, не функционирует, не обнаруживает ни своих лексических, ни тем более формальных свойств, потому что их не имеет».
Цитаты из названный работ Потебни приводятся по изданиям 1959 и 1974 гг.
Отсюда Потебня делает вывод, что реально слово всегда имеет только одно значение, поскольку «малейшее изменение в значении делает его другими словом».
В каждом слове выделяется тр^ элемента: членораздельный звук;/лрадставление и значение. При этом между значением и представлением существует неравенство: в значении всегда_заключено больше, чем в представлении. «Поэтому значение, имеющее более широкий характер, стремится оторваться от сравнительно узкого представления (ср., например, соотношение слова «защита» со словом «щит»). В результате между ними растет несоответствие, могущее привести к забвению представления».
В слове существует два содержания — субъективное ш объективное. Первое представляет собой ближайшее этимологическое значение слова и всегда содержит в себе только один признак; второе является дальнейшим и может содер- жатьГмножество признаков. Так,
стол может иметь ряд признаков, но само слово «стол» означает только «постланное», что и дает возможность обозначать им всякие столы, независимо от формы, величины материала и т.п.
Нельзя найти двух человек, которые вкладывали бы одинаковое содержание в слово, поэтому полное понимание в процессе общения невозможно. Вследствие этого «всякое пони- мате есть непонимание,»всякое согласие в мыслях ^»вмесТ^ и несогласие». Так же
невозможен и перевод с одного языка I на другой без определенного изменения смысла, ибо слово’ первого не может быть тождественно слову второго, даже если оба относятся к одному и тому же предмету или явлению.
Если исключить субъективное значение, то в слове «останется только звук, т.е. внешняя форма, и этимологическое значение, которое тоже есть форхма, но только внутренняя». Сама внутренняя форма,может быть определена по-разному. Помимо квалификации ее как ближайшего этимологического значения, она понимается как а) отношение содержания мысли к сознанию, показывающее, как представляется человеку его собственная мысль; б) центр образа, т.е. один из его признаков, преобладающий над прочими признаками; в) «образ образа», т.е. представление.
Кроме конкретного (частного, или лексического) значения, слово заключает в себе «указание на один или несколько общих разрядов, называемых грамматическими категориями, под которые содержание этого слова подводится наряду с содержанием многих других». При этом грамматические категории тесно связаны с лексическим значением, поскольку «вещественное и формальное значение слова составляют один акт мысли».
Важнейшим понятием грамматики является грамматическая Форма, которая представляет собой «значение, а не звук». Поэтому нельзя отождествлять ее с окончанием, поскольку многие грамматические формы в определенных случаях не имеют звукового обозначения: «Если при сохранении грамматической категории звук, бывший ее поддержкою, теряется, то это значит не то, что в языке ослабло творчество, а то, что мысль не нуждается более в этой внешней опоре, что она довольно сильна и без нее, что она пользуется для распознавания другим, более тонким средством, именно знанием места, которое занимают слова в целом, будет ли это целою речью или схемою форм». Таким образом, грамматическая форма представляет собой, прежде всего, семантикосинтаксическое понятие и может выражаться не только формальными элементами слова, но и синтаксическими связями. При этом «нет формы, присутствие и функция которой узнавались бы иначе как по смыслу, т.е. по связи с другими словами и формами в речи и языке».
Приведенные материалы показывают, что направленность работы Потебни содержала в себе ясную психолингвистическую ориентацию. Им исследовались и получили конкретизацию важнейшие психолингвистические вопросы — связи мысли и слова, внутренней формы слова. Конечно, по характеру использованного материала и способам его анализа По- тебня оставался в первую очередь лингвистом. Однако интуитивно он, видимо, ощущал недостаточность использования
только лингвистического материала и настойчиво обращался к психологической, субъективной стороне языковых явлений. Можно надеяться, что идеи Потебни могут быть в наши дни продуктивно развиты в психологическом плане.
Подводя итоги научной деятельности Потебни, следует подчеркнуть, что многие идеи названного ученого сохраняли свою актуальность в течение всего двадцатого века, а представители отечественной психолингвистики обоснованно признают его одним из наиболее выдающихся своих предшественников.