Теория языкознания, Гречко В.А., 2003
Теория языкознания, Гречко В.А., 2003.
Учебное пособие по теории языкознания включает темы, предусмотренные Государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования, университетскими программами по данному курсу: проблема сущности языка, система и структура языка; форма существования языка (язык, речь, речевая деятельность); язык и мышление, язык как знаковая система, язык и общество, форма и содержание языка, типы языковых значений, происхождение языка и др. Каждая из названных тем имеет комплексный характер и содержит многие проблемы как традиционно разрабатываемые в теоретическом языкознании, так и ставшие предметом изучения в последнее время. Все эти проблемы рассматриваются в книге с учетом новейших научных достижений и в контексте современных реалий.
Для студентов филологических факультетов, а также всех, интересующихся общетеоретическими вопросами языкознания.
ТЕОРИЯ ЯЗЫКОЗНАНИЯ КАК ПРЕДМЕТ ИЗУЧЕНИЯ.
Теория языкознания — основная часть вузовского курса по общему языкознанию, науки в современном понимании сравнительно молодой. Ее начало связано с именем выдающегося языковеда, философа и государственного деятеля Вильгельма фон Гумбольдта (1767—1835), труд которого об общих теоретических вопросах изучения языков знаменитое Введение к трехтомному сочинению «О языке кави на острове Ява» был издан в 1836 г. Введение представляет собой объемистый том под названием «О различии строения человеческих языков и о его влиянии на духовное развитие человечества». В этой книге рассмотрены многие теоретические проблемы изучения языков: язык и мышление, форма и содержание языков, национальный характер языков, природа человеческого звука, грамматическая форма и значение, законы развития языков, характер слов различных частей речи, взаимодействие языков и др. С этой книги начинается история теоретического языкознания как самостоятельной науки.
Своеобразным откликом в отечественном языкознании на теоретические вопросы изучения языка, затронутые в книге В. Гумбольдта, явилась работа 27-летнего Александра Афанасьевича Потебни (1835— 1891) «Мысль и язык» (1862). Несмотря на известное влияние взглядов В. Гумбольдта на молодого ученого, книга Потебни — оригинальное, самостоятельное исследование теоретических вопросов языкознания, не потерявшее научной значимости и в наше время. Можно сказать, что если западноевропейское теоретическое языкознание начинает свою историю с Введения В. Гумбольдта, то отечественное — с книги Потебни.
СОДЕРЖАНИЕ.
Предисловие.
I. К ПРОБЛЕМЕ СУЩНОСТИ ЯЗЫКА.
1. Теория языкознания как предмет изучения.
2. К определению языка. Краткий обзор существующих определений.
3. Генетическое определение языка.
4. Язык как синтез звука и мысли.
5. Языкознание — гуманитарная наука.
Литература и примечания.
II. ФОРМА СУЩЕСТВОВАНИЯ ЯЗЫКА (ЯЗЫК, РЕЧЬ, РЕЧЕВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ).
6. Онтологическая сторона проблемы.
7. К истории разработки проблемы языка и речи.
8. Концепция языка, речи, речевой деятельности Ф. де Соссюра.
9. Современные представления о языке и речи.
10. Уточнение предмета изучения. Речевая деятельность. Практическое знание языка.
11. Диалектика существования языка.
12. Единицы языка в отношении к языку и речи. Форма существования единиц языка.
Литература.
III. ЯЗЫК КАК ЗНАКОВАЯ СИСТЕМА ОСОБОГО РОДА.
13. Истоки изучения знаков.
14. Основные направления изучения знаков.
15. Основные типы знаков в человеческой деятельности.
16. Концепция языкового знака А.А. Потебни и его школы.
17. Взгляды на языковой знак Ф.Ф. Фортунатова и его школы.
18. Учение о знаках Ч. Пирса.
19. Учение о знаках Г. Фреге.
20. Концепция языкового знака Ф. де Соссюра.
21. Современные языковеды о языковом знаке.
22. Особенности языкового знака.
23. Основные функции слова как знака.
Литература и примечания.
IV. ЯЗЫК КАК СИСТЕМА И СТРУКТУРА.
24. Определение системы.
25. Традиционное языкознание о системности языка.
26. Концепция системности Ф. Соссюра
27. Ф. Соссюр и структурализм.
28. Система и структура.
29. Конституирующие и неконститутивные единицы языка.
30. Тождество языковых единиц.
31. Парадигматические и синтагматические отношения единиц языка.
32. Валентность.
33. Дистрибуция.
34. Уровни языковой структуры и их конститутивные единицы.
35. Фонетико-фонологический уровень.
36. Морфемно-морфологический уровень.
37. Лексико-семантический уровень.
38. Синтаксический уровень.
39. Слово как узловая единица языка.
40. Уровни языка и традиционные разделы изучения языка.
Литература.
V. ИЗМЕНЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЯЗЫКА.
41. Проблема изменения и развития языка.
42. Концепция Ф. Соссюра синхронии и диахронии.
43. Теории стадиальности развития языка и мышления.
44. Форма изменения языковых явлений.
45. Об источнике изменения и развития языка.
46. Объективность изменения и развития языка.
47. О внутренних и внешних причинах изменения и развития языка. Внутренние и внешние законы.
48. Изменение, развитие и совершенствование языка.
49. О темпах изменения языков.
50. Субъективное влияние на язык и его развитие.
Литература и примечания.
VI. ЯЗЫК И МЫШЛЕНИЕ.
51. Человеческое мышление и его характер.
52. Чувственное, абстрактное мышление и язык.
53. Образ как форма мысли.
54. Формы абстрактного (логического) мышления и их выражение в языке.
55. Слово и понятие.
56. Предложение и суждение.
57. Язык и сознание.
58. Язык и познание.
59. Субъективное и объективное в языке.
60. Человекообразность (антропоморфизм) познания.
61. Язык и картина мира.
62. О языке современной науки.
Литература.
VII. ФОРМА И СОДЕРЖАНИЕ ЯЗЫКА.
63. К проблеме изучения формы и содержания языка. Истоки изучения.
64. Внутренняя форма слова и внутренняя форма языка.
65. Системообразующая и языкообразующая роль формы.
66. О взаимоотношении формы и содержания. Форма как выражение экономии мыслительных усилий человека.
67. Относительность противоположения формы и содержания в языке.
Литература
VIII. ТИПЫ ЯЗЫКОВЫХ ЗНАЧЕНИЙ.
68. Науки, изучающие значения языковых единиц.
69. Семантическая структура слова.
70. Значение слова.
71. Слово и образ. О природе названия.
72. Слово и предмет.
73. Значение слова и понятие.
74. Значение и смысл.
75. Значение и признак.
76. Значение и оттенок значения.
77. К вопросу о значении собственных имен.
78. Значение морфемы. Грамматическое и словообразовательное значения.
79. Значения словосочетания и предложения.
80. Структура значения языковых единиц как единство формы и содержания. Изоморфизм строения значимых единиц языка.
81. Описание значений. К проблеме определения и метаязыка.
Литература.
VIIII. ЯЗЫК И ОБЩЕСТВО.
82. Язык как общественное явление.
83. Внутренняя и внешняя структура языка.
84. Формы человеческого общества и язык. Язык рода, племени, союза племен, народности.
85. Национальный язык.
86. Национальный литературный язык. Роль художественной литературы в образовании национального литературного языка.
87. Языковая норма.
88. Норма национального литературного языка. Кодификация. Критерии литературной нормы. Литературная норма и культура речи.
89. Язык и народность.
90. Общество и государственная языковая политика.
91. К вопросу о будущем языков.
Литература.
X. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЯЗЫКА.
92. К постановке проблемы происхождения языка.
93. Биологические, общественные и другие предпосылки образования языка.
94. Библейские предания о Божественном происхождении языка и их толкования.
95. Проблема происхождения языка в трудах основателей теоретического языкознания.
96. Язык как функция человеческого организма. Внутренние и внешние субстраты мысли.
97. О смене знаковых и коммуникативных систем в эпоху становления языка и его истории.
98. О характере первобытного языка.
99. О трудовой концепции происхождения языка Л. Нуаре-Ф. Энгельса.
Литература.
Язык: Язык и мышление
Связь языка и мышления
Большинство исследователей полагают, что мышление может существовать только на базе языка и фактически отождествляют язык и мышление.
Еще древние греки использовали слово «logos» для обозначения слова, речи, разговорного языка и одновременно для обозначения разума, мысли. Разделять понятия языка и мысли они стали значительно позднее.
Другой немецкий лингвист Август Шлейхер считал, что мышление и язык столь же тождественны, как содержание и форма.
Филолог Макс Мюллер высказывал эту мысль в крайней форме: «Как мы знаем, что небо существует и что оно голубое? Знали бы мы небо, если бы не было для него названия?… Язык и мышление два названия одной и той же вещи».
Однако многие ученые придерживаются прямо противоположной точки зрения, считая, что мышление, особенно творческое мышление, вполне возможно без словесного выражения. Норберт Винер, Альберт Эйнштейн, Фрэнсис Гальтон и другие ученые признаются, что используют в процессе мышления не слова или математические знаки, а расплывчатые образы, используют игру ассоциаций и только затем воплощают результат в слова.
С другой стороны многим удается скрывать скудость своих мыслей за обилием слов.
«Бессодержательную речь всегда легко в слова облечь». (Гёте) 
Таким образом, обе противоположные точки зрения имеют под собой достаточные основания. Истина, скорее всего, лежит посередине, т.е. в основном, мышление и словесный язык тесно связаны. Но в ряде случаев и в некоторых сферах мышление не нуждается в словах.
Речь и мозг
Органом мышления считается головной мозг. Поскольку мышление связано с языком, «география» мозга представляет немалый интерес для выяснения того, какие зоны отвечают за речь человека.
Функциональная асимметрия коры головного мозга
Левое и правое полушария головного мозга имеют различную специализацию, то есть разные функции, что можно определить как функциональную асимметрию коры головного мозга.
Повреждение левого полушария более серьезно и приводит к патологии, а при повреждении правого заметных отклонений меньше. Например, композитор М. Равель после аварии в 1937 году, когда его левое полушарие было повреждено, мог слушать музыку, но писать её уже не мог.
Следует отметить, что у женщин оба полушария менее разнятся, чем у мужчин. Заболевания левого полушария вызывают у них меньше нарушений.
Зоны левого полушария и афазия
Исследователи выяснили, что различные речевые способности человека связаны с определенными зонами коры головного мозга преимущественно левого полушария, поскольку поражения этих зон приводят к афазиям.
Гомункулюс
Зона Брока носит имя открывшего эту зону французского ученого XIX века, которого звали Поль Брока. Она расположена в заднем отделе нижней (третьей) лобной извилины. Эта зона управляет устной речью человека.
При афазии Брока имеют место затруднения в двигательных актах произнесения слов (моторная афазия), но понимание речи, чтение и письмо не нарушены. Больной осознает свой дефект.
Зона Вернике носит имя открывшего эту зону немецкого ученого XIX века, которого звали Карл Вернике. Она расположена в первой височной извилине. Эта зона управляет пониманием устной речи человека.
При афазии Вернике понимание речи сильно нарушено, звуки больной произносит нормально, речь беглая, но странная и бессмысленная; в ней много несуществующих слов. Грамматические формы сохранены, но чтение и письмо нарушены (аграфия и алексия). Обычно больной не осознает бессмысленности своей речи.
Теменно-затылочная зона отвечает за логико-грамматические связи и грамматическую правильность предложения. При афазии вследствие поражения других зон больной одинаково воспринимает, например, слова точка и тучка.
Необходимо отметить, что зоны мозга и их функции не абсолютны. У некоторых людей могут быть вполне нормальные отклонения, а при болезнях и повреждениях иногда роли пораженных зон выполняют другие резервные зоны мозга.
Логика и язык
Существуют различные мнения о соотношении языковых (прежде всего грамматических) и логических категорий.
Древнегреческий философ Аристотель (IV век до н.э.) полагал, что в основе грамматики лежит логика. Недаром у древних греков слово logos означало одновременно слово, мышление, разум и речь.
Согласно грамматике Пор-Рояля суждение совпадает с предложением. Например, в основе предложения человек бежит лежит суждение:
Человек (предикат) есть (связка) бегущий (атрибут, т.е. предикат).
Следовательно, в языке все должно быть подчинено логике.
Остатки подобных взглядов сказываются и на современной грамматической терминологии многих западноевропейских языков (напр., для слов, обозначающих подлежащее и сказуемое, применяются логические термины субъект (анг. subject, нем. Subjekt, фр. sujet) и предикат (анг. predicate, нем. Prädikat, фр. prédicat).
Противоположная точка зрения о несовпадении языковых и логических категорий поддерживается почти всеми современными лингвистами. Еще Герман Штейнталь, немецкий лингвист XIX века, выразил это в крайней форме:
«Категории языка и логики несовместимы и так же мало могут соотноситься друг с другом, как понятия круга и красного».
Логические и грамматические категории не совпадают, так как:
Гипотеза лингвистической относительности
Основой этой теории послужили взгляды великого немецкого лингвиста Вильгельма Гумбольдта, а ее сторонниками в XX веке были немецкий языковед Лео Вайсгербер и американские этнолингвисты и специалисты по индейским языкам Эдвард Сепир и Бенджамин Уорф.
Согласно этой теории, люди, говорящие на разных языках, видят мир по-разному, следовательно, каждому языку соответствует своя логика мышления.
Если попробовать заменить слова языков знаками наподобие математических, то это будет просто сокращенный перевод, охватывающий только незначительную часть всего мыслимого.
В своих экспедициях по изучению индейских языков Уорф обратил внимание на языковые особенности индейцев племени хопи. В частности, если в европейских языках различаются форма и содержание (ведро воды, кусок мяса), то у хопи такого различия нет: в подобных случаях они используют только одно слово, где заключены оба понятия (вода и ведро). Аналогичным образом они не абстрагируют числа от фактов и предметов.
Из подобных наблюдений ученый заключил, что понятия времени и материи не даны из опыта всем людям в одной и той же форме. Они зависят от природы языка. Грамматика и логика не отражают действительности, а видоизменяются от языка к языку. Уорф выразил эту крайнюю мысль в следующем высказывании: законы Ньютона и его взгляд на строение вселенной были бы иными, если бы он пользовался не английским языком , а языком хопи.
Считается, что у эскимосов имеется до 100 названий снега, а у арабов до 500 названий для лошадей и для верблюда. В настоящее время многие лингвисты считают, что это большое преувеличение.
Во многих случаях такое разнообразие связано с тем, в основу наименования объекта может быть положен любой из признаков объекта в зависимости от значимости его в обществе.
Сторонники гипотезы лингвистической относительности абсолютизируют языковое своеобразие разных народов и проистекающее из этого своеобразие национального мышления (например, стереотипные представления о русских о немцах, французах, англичанах, китайцах и т.д. в некоторой степени верны), а приверженцы тождества логических и языковых категорий абсолютизируют единство логики мышления, лежащей в основе национальных грамматик. Истина, очевидно, посередине.
Особенности многоязычия
Если ты меня не любишь,
То Уфа-река пойдем,
Камень на шею посадим,
И как рыбка поплывем.
Термин «билингв» не следует путать со словом «билингва», означающим памятник письменности на двух языках (обычно с параллельными текстами).
Полиглоты
Справедливо замечено: кто не знает хотя бы одного иностранного языка, тот ничего не понимает в своем собственном.
Первым известным в истории полиглотом был Митридат VI Евпатор, царь Понта. Со своей многонациональной армией, он долго и успешно сражался с Римской империей. Говорят, Митридат знал 22 языка, на которых он вершил суд над своими подданными. Поэтому издания с параллельными текстами на многих языках (особенно Библии ) называют «митридатами».
Ах, что свет!
Все в нем тленно,
Все пременно,
Мира нет.
Любя Российских Муз, я голос их внимаю,
И некие слова их часто повторяю,
Как дальний отзыв, я не ясно говорю:
Кто ж может мне сказать, что я стихи творю?
Полиглоты, знающие десятки языков, были не редкостью сотни лет назад, да и в наше время их немало. Правда, говорят, в Финляндии XVII века к смертной казни был приговорен «заколдованный дьяволом» студент за то, что «с быстротой неимоверной изучал иностранные языки, что немыслимо без содействия нечистой силы».
Но у полиглотов есть один «секрет»: чем больше языков они осваивают, тем легче даются им последующие. Обычно полиглот не может знать в совершенстве более 25 языков, причем ему приходится все время освежать свои знания: языки забываются.