Язык и речь ломтев

Каковы основания, которые позволяют выделить язык и речь как противочлены? Наличие в языке нормы делает возможным определить различие между языком и речью как различие между нормой и отклонением от нормы. В основе нормы речи лежит этический принцип. Сам факт различения того, что находится в пределах нормы, является правильным, и того, что выходит за пределы нормы, является неправильным, представляет собой мнение общества о допустимом и недопустимом. Этический принцип позволяет отделить то, что одобряется и охраняется обществом, от того, что осуждает и против чего борется общество.

Наличие в языке явлений, закрепленных обычаем и отклоняющихся от обычая, называемого узусом, делает возможным определить различие между языком и речью как различие между общепринятым, закрепленным в обычае, распространенным и необщепринятым, случайным, нераспространенным. С этой точки зрения язык есть то, что объединяет речь значительных масс людей, образующих данный коллектив, т. е. то, что представляет собой узус, обычай, общие навыки, то, что характеризуется широкой распространенностью. Речь есть то, в чем различается говорение отдельных индивидуумов, образующих данный коллектив, то, что представляет собой окказиональность, случай, происшествие, событие, то, что характеризуется малой распространенностью.

Для русского языка норма предписывает произношение [с] в слове купался и [к] в слове великий, а распространенным является произношение [с’] в купался и [к’] в великий.

Норма устанавливается учреждениями или авторитетными лицами и предписывается обществу. Узус складывается в процессе развития языка и никем не предписывается.

Распределение фактов по этим основаниям не всегда совладает. Факты, отвечающие нормам и поощряемые обществом, могут быть мало распространенными. Наоборот, факты, широко распространенные, могут не отвечать требованиям нормы.

Из этого следует, что для противопоставления языка и речи не могут быть использованы оба эти основания, вместе взятые.

Этический принцип нельзя принять в качестве основания противопоставления языка и речи, так как он выделяет поощряемое и не поощряемое обществом; в таком случае речь представляла бы собой то, что осуждается обществом.

Принцип узуса также не может быть принят в качестве противопоставления языка и речи, так как он различает то, что освящено обычаем, и то, что не освящено обычаем; в этом случае речь представляла бы собой то, что не закреплено в обычае, т. е. некоторые отклонения от обычая.

Предложив рассматривать язык и речь в качестве разных явлений, представляющих собой предметы разных наук, Соссюр вынужден был пойти по линии поисков таких особенностей, которые имеются в языке и отсутствуют в речи.

Однако это основание противопоставления языка и речи не может быть принято. Если противоречие признается свойством всякого объекта и источником его развития, то нельзя выдвигать в качестве основания противопоставления языка и речи различие между продуктом развития и источником развития; нельзя исключать противоречия из языка, если он признается предметом науки. Иначе наука о языке была бы лишена возможности изучать необходимость и внутреннюю закономерность развития языка.

Если не отвергается положение о том, что языку свойственны внутренние законы развития, то нельзя переносить источник развития языка из языка в речь.

3. Ученые школы Ф. де Сосстора признали системность в качестве характерного свойства языка; предполагается, очевидно, что речи не свойственна по крайней мере та системность, которая свойственна языку.

Однако такое противопоставление языка и речи едва ли может быть принято, ибо оно логически противоречиво. Если язык признается системой и если при этом оказывается, что некоторые факты не имеют системного характера, то надо сделать либо тот нывод, что язык не система, либо что система языка установлена неправильно.

Если сохраняется положение о системном характере языка, то оно должно быть распространено и на речь. Отношение к системности не может быть основанием противопоставления языка и речи.

В советском языкознании принимается положение, согласно которому язык развивается по своим внутренним законам. Но если признать, что язык и речь являются разными объектами, что единицы языка и речи изучаются в разных науках, то необходимо вывести умозаключение, что у речи должны быть свои особые внутренние законы развития. Если же такое умозаключение не может быть подкреплено наблюдаемыми фактами, то оно должно рассматриваться как свидетельство ложности исходной предпосылки. Так как нет никакой эмпирической базы для признания особых законов развития в языке и в речи, то мы вынуждены рассматривать язык и речь не как разные явления, представляющие собой объекты разных наук, а как разные стороны одного явления, представляющие собой один предмет одной науки.

Некоторые комментаторы де Соссюра истолковывают соотношение социального и индивидуального как соотношение объективного и субъективного: но их мнению, язык объективен, а речь субъективна. Возможность такого истолкования социального и индивидуального вытекает из предпосылки, согласно которой индивидуальное и социальное противоположны по своей сущности и представлятот собой разные явления. Но если индивидуальное рассматривать как форму существования социального, то необходимо сделать вывод, что первое не является противоположностью второго, что если языку приписывается объективный характер, то он должен быть приписан и речи.

Противопоставление языка и речи по данному основанию предполагает необходимость рассматривать одни и те же единицы и как единицы языка, и как единицы речи. Не может быть единиц, которые, относясь к языку, не относились бы к речи, и наоборот.

2. Язык и речь противопоставляются по основанию общего и единичного, постоянного и переменного. Но опять-таки общее и единичное, постоянное и переменное нельзя рассматривать как отдельные явления, существующие порознь.

3. Язык и речь различаются по основанию некоего установления и и процесса. Есть язык как средство общения и есть речь как процесс общения с помощью языка. Речь обладает свойством быть громкой или тихой, быстрой или медленной, длинной или краткой; к языку эта характеристика не приложима. Речь может быть монологической, если собеседник только слушает, и диалогической, если в общении принимает участие и собеседник. Язык не может быть ни монологическим, ни диалогическим. Чтобы в речи были свои единицы, отличные от единиц языка, они должны быть выделены по тем свойствам, которыми обладает процесс и которыми не обладает орудие, с помощью которого он совершается.

В отличие от языка как орудия общения в речи мы можем выделить моменты, характеризующие процесс общения. В речи различаются частота повторения тех или других элементов языка в в тех или других условиях процесса общения.

Математическая статистика изучает частоты в форме исчисления разного рода средних величин. Частотность характеризует не единицу структуры, а ее повторяемость в процессе общения. Сила характеризует не фонему как единицу языка, а произношение звука в процессе общения. Можно пользоваться единицами для измерения силы звука. Помехи характеризуют не единицы языка, а осуществление процесса общения. Можно пользоваться единицами для измерения степени помех. Такими единицами не могут быть не только слова или их формы, словосочетания или предложения, но даже и абзацы.

Мы не будем здесь обсуждать, являются ли сложные целые, а также и абзацы единицами языковой или неязыковой структуры. Однако ясно, что они не являются единицами действий, процессов; они представляют собой единицы каких-то структур, скорее неязыковых, чем языковых.

Выделение сложных целых или абзацев в качестве единиц речи, а не языка также не опирается на основание противопоставления языка и речи, как и выделение в качестве единиц речи свободных словосочетаний или предложений.

Нам представляется, что не правы те лингвисты, которые, признавая единицами языка не только слова и формы слов, но и словосочетания и предложения, считают все же, что речь должна обладать своими особыми единицами, каковыми они считают абзац, сложное целое, фразу и т. д.

Источник

Язык и речь

Для разграничения ЯЗЫКА и речи было предложено не­сколько теорий, пытавшихся метафизически разделить ЯЗЫК и речь как сущности, противопоставленные друг другу и со­стоящие из разных элементов. Английский лингвист Алан Гардинер все традиционные элементы, встречающиеся в рече­вом потоке, относил к ЯЗЫКУ, все оставшееся — к речи. На­пример, междометие — это факт ЯЗЫКА, а восклицание — факт речи. Субъект и предикат в предложении — факт ЯЗЫ­КА, а повествовательный, вопросительный или побудительный характер предложения — это факт речи и т. д.

Французский ученый Андре Мартине уподоблял противо­поставление ЯЗЫКА и речи противопоставлению кода и со­общения. Код — это некоторая система знаков, которая дает основу для сопоставления с нею имеющегося текста, благодаря чему распознается смысл сообщения. ЯЗЫК понимался и как порождающее устройство, а речь — как процесс функциони­рования этого устройства.

Александр Иванович Смирницкий полагал, что ЯЗЫК можно извлечь из речи, после чего в ней окажется «сверхъязы-ковой остаток». В этом остатке находятся индивидуальные

особенности произношения, ошибки, использование языкового звучания в художественно-изобразительных целях (рифма, звукопись); создающиеся в речи «произведения» с определен­ным содержанием, т. е. конкретные предложения. Смирницкий пришел к мысли, что ЯЗЫК имеет несколько форм существо­вания. Подлинно и полностью он существует в речи. Не пол­ностью он существует в форме знания, заложенного в мозгу человека, в то время, когда человек не участвует в речевом ак­те. Не полностью он существует при внутренней речи, не про­износимой вслух, при монологах, если нет слушающего, а также в некоторых других ситуациях.

Попытки механически разграничить ЯЗЫК и речь внесли определенный вклад в разработку вопроса о многосторонности речемыслительной деятельности человека, однако успехом не увенчались. Большинство современных лингвистов признают наличие глубокой диалектической связи между ЯЗЫКОМ и речью. Решительно возражают против противопоставления ЯЗЫКА как явления общего, социального, речи как явлению индивидуальному, отдельному А. С. Чикобава, Р. А. Будагов.

Ничего нет в ЯЗЫКЕ, утверждал Владимир Григорьевич Адмони, чего не было бы в речи. Ничего нет в речи, чего не было бы в ЯЗЫКЕ. Разница лишь в организации элементов. В речи они располагаются линейно, последовательно друг за другом, составляя высказывание. В ЯЗЫКЕ они организова­ны в парадигмы по образцу парадигм склонения существи­тельных или спряжения глаголов, из которых можно выбрать именно ту форму, какая нужна для конкретного речевого вы­сказывания.

Тимофей Петрович Ломтев понимал ЯЗЫК и речь как разные стороны одного явления, как предмет одной науки. В плане категорий диалектики ЯЗЫК и речь, по его опреде­лению, это сущность и ее проявление. ЯЗЫК по своей приро­де социален, а речь — его индивидуальная форма, форма со­циального бытия. Если объективен ЯЗЫК, то объективна и речь. Как утверждал Т. П. Ломтев, не может быть единиц, ко­торые, относясь к ЯЗЫКУ, не относились бы к речи, и наобо­рот. ЯЗЫК и речь как общее и единичное, постоянное и пе-

188___________________________________________ Тема 6

ременное не могут быть разорваны. ЯЗЫК есть речь, взятая со стороны общего и постоянного. Речь есть ЯЗЫК, взятый со стороны единичного и переменного. Каждая лингвистиче­ская единица одной стороной обращена к ЯЗЫКУ, а дру­гой — к речи. ЯЗЫК — средство общения, речь — процесс общения.

По мнению Г. В. Колшанского, в реальном функциониро­вании невозможно различать ЯЗЫК и речь. Каждый речевой акт есть одновременно ЯЗЫК и речь в плане категорий от­дельного и общего.

Дж. Лайонз в традиции американской лингвистики разли­чает языковую компетенцию (competence) и «исполнение», реализацию (performance).

При всем разнообразии пониманий ЯЗЫКА и речи (соци­альное — индивидуальное, сущность — проявление, общее — отдельное, постоянное — переменное, система — реализация, компетенция — исполнение и др.) современные лингвисты в настоящее время единодушны в признании неразрывной диа­лектической взаимосвязи этих двух сторон одного и того же явления — ЯЗЫКА и речи (речевой деятельности). Язык лежит в основе речевой деятельности, в ней он становится наблюдае­мым, из нее выводится. Речь и речевая деятельность высту­пают в этом контексте как синонимы.

Помимо двухаспектного членения на ЯЗЫК и речь, суще­ствуют концепции с более сложным членением речемысли-тельной деятельности людей на аспекты.

Лев Владимирович Щерба в 1931 г. предложил разграни­чить три аспекта: 1) речевая деятельность (процессы говорения и понимания), 2) языковая система (словарь и грамматика); 3) языковой материал (совокупность всего говоримого и вос­принимаемого в данную эпоху).

Языковая система описывается в словарях и грамматиках, но она не является искусственным построением ученых, а от­ражает то, что реально существует в мозге людей. Благодаря этой системе говорящие употребляют формы и образуют сло­ва, ранее ими не слышанные и не предусмотренные никакими словарями, сочетают слова самым неожиданным образом, хотя

и по определенным законам. Языковая система не может быть выявлена без языкового материала и изучения речевой дея­тельности.

Троякое членение Л. В. Щербы проводит четкую границу между процессом говорения-понимания и его результатом — языковым материалом. В концепции Соссюра эти аспекты сли­ты в одном — в речи.

Несколько иначе разграничивает аспекты языка широко известный испанский лингвист Эугенио Косериу. Он считает важным различать три аспекта: ЯЗЫК, текст и речь. ЯЗЫК должна изучать функционально-структурная лингвистика, речь — генеративно-трансформационная, текстом должна за­ниматься лингвистика текста.

Выделение текста как особого аспекта языковой дея­тельности людей очень важно. Например, вопросительное предложение — категория ЯЗЫКА, в тексте же оно может не иметь вопросительного значения. И наоборот: в тексте нево­просительные предложения могут получать смысл вопроса. Эту мысль Косериу можно проиллюстрировать и таким при­мером. Сравните, как произносится одна и та же фраза в том случае, когда она создается в процессе речи, и в том случае, когда она воспроизводится как часть некоторого текста: по­глядев в окно, человек сообщает: «Пошел снег!»; во время диктанта учитель совсем по-иному скажет учащимся: «Пи­шите: пошел снег».

Известно, что воспроизведение готового текста может быть очень неумелым: чтение по слогам, запинки, разрушаю­щие связанные по смыслу фрагменты. Хорошее воспроизведе­ние текста требует специальной подготовки, обучения вырази­тельному чтению. Естественная речь особой подготовки не требует. Текст фиксируется письмом, речь — только звукоза­писью.

Оригинальная и плодотворная для понимания многоас-пектности языка теория создана Л. Ельмслевом. Он различает четыре аспекта: узус, акт речи, норму и схему. Узус (лат. Usus — обычай) — это принятое в данном коллективе употреб­ление языковых средств. Узус осуществляется в акте речи, и

190___________________________________________ Тема 6

акт речи совершается в соответствии с узусом. Акт речи и узус предполагают друг друга и не существуют раздельно. Из акта речи и узуса вырисовывается норма, она представляет собой некоторую абстракцию, обобщение правил, на основе которых совершается узус. Наконец, схема — это чистая структура от­ношений, аналогичная правилам игры, например, правилам движения шахматных фигур-

Аспекты, выявленные Л. Ельмслевом, сами по себе представляют большой интерес и широко используются языковедами, особенно преподавателями иностранных язы­ков.

Евгений Михайлович Верещагин разграничивает эти ас­пекты на следующих примерах. Иностранец, который говорит я иметь один сестра, нарушает систему (по Ельмслеву — схему) русского языка. Когда иностранец скажет: я имею одну сестру, он не нарушит системы, но нарушит норму, так как по норме русского языка соответствующий смысл принято выра­жать в конструкции: у меня есть сестра.

В качестве нарушения узуса можно привести пример из ситуации, обычной на железнодорожном вокзале. Если по ра­дио скажут: Внимание! Поезд «Воронеж — Москва» отпра­вится в путь через 5 минут, — это сообщение будет вполне корректным и допустимым, но оно не соответствует узусу, принятому на наших вокзалах. Узус предписывает такую фор­мулировку: Внимание! До отправления поезда «Воронеж — Москва» остается 5 минут.

В практике преподавания иностранных языков это разгра­ничение аспектов нашло эффективное применение. Оно позво­ляет четко определить цели и уровни преподавания: обучение системе, норме или узусу.

Первичным исходным аспектом, без которого не могут существовать все другие, Л. Ельмслев считал схему, т. е. са­мый абстрактный уровень обобщения языковых фактов. С по­зиций современной методологии схема не может быть первич­ной, она вторична, производна, так как не может сформиро­ваться в голове человека без усвоения узуса и овладения актами речи.

Если соотнести рассмотренные выше концепции членения речемыслительной деятельности на аспекты, то можно уви­деть, что, совпадая в основном, каждая из них вычленяет ка­кой-то свой, не замеченный другими аспект.

Все ученые единодушно выделяют систему языка, нахо­дящуюся в мозгу человека. Ее называют по-разному, языковой материал (Штейнталь), язык (Соссюр, Косериу), языковая сис­тема (Щерба). У Ельмслева этот аспект представлен детальнее, в нем различаются схема и норма. В дальнейшем изложении для этого аспекта языка мы будем использовать термин «сис­тема языка».

От системы языка так или иначе отличают процесс гово­рения и слушания. Этот аспект также имеет разные обозначе­ния: речевая деятельность (Щерба), речь (Штейнталь, Соссюр, Косериу), речевая система (Арзикулов). Л. Ельмслев и в этом аспекте различает два подаспекта: акт речи и узус. В дальней­шем этот аспект мы будем называть термином «речевая дея­тельность» или «речь».

Отдельные авторы обращают внимание и на психофизио­логическую основу языковой деятельности. Соссюр называет ее речевой деятельностью, Штейнталь — способностью говорить. До середины XX века этому аспекту почти не уделялось внима­ния. Им занялась в последние годы отечественная психолингви­стика, именующая этот аспект языковой способностью. Один из основателей российской психолингвистики Алексей Алексеевич Леонтьев определил языковую способность как совокупность психологических и физиологических условий, обеспечивающих усвоение, производство, воспроизводство и адекватное воспри­ятие языковых знаков членом языкового коллектива. Эта спо­собность дается от рождения, но развивается только в коллекти­ве говорящих людей в процессе общения.

Э. Косериу и Л. В. Щерба отдельным аспектом считают и результаты языковой деятельности человека: языковой мате­риал (Щерба), текст (Косериу). Этот аспект мы тоже выделяем и называем его текст.

Отечественное языкознание исходит из признания важ­нейшей роли речи среди других аспектов языка. Ее исследо-

192___________________________________________ Тема 6

ватель Николай Иванович Жинкин писал, что речь — это не конец, а начало цепи, не результат, а объект изучения. Иссле­дование системы языка имеет безусловное научное и практи­ческое значение. Но оно не достаточно для решения многих задач, стоящих перед языкознанием. Практической действи­тельностью сознания является прежде всего речь, потому что именно в ней овнешняется содержание сознания.

Все выделенные учеными аспекты языка реально сущест­вуют и взаимодействуют, а их изучение позволит создать в итоге целостную картину речемыслительной деятельности. Очевидно также, что ее дальнейшее изучение приведет к вы­делению ее новых аспектов.

Способность человека к речемыслительной деятельности мы рассматриваем как врожденную, как физиологическую ос­нову, обеспечивающую саму возможность как речевой, так и мыслительной деятельности, освоение системы языка и про­цесса создания текстов.

Все аспекты речевой деятельности существуют в единст­ве. Система языка не может сформироваться в мозгу человека без предварительного восприятия речи окружающих и без по­пыток порождения речи, корректируемых окружающими. Ре­чевая деятельность не может нормально протекать без знания системы языка — бессознательного или полученного в резуль­тате целенаправленного обучения.

Текст является результатом речевой деятельности (поро­ждения речи) и материалом восприятия речи. Тексты даны но­сителю языка или наблюдателю в звуковой или письменной форме и именно с них начинается изучение всех аспектов ре­чемыслительной деятельности человека.

Литература

Арзикулов X. А. Речевая система: вопросы онтологии и гносеологии // Филологические науки, 1993, № 5-6, с.70-81.

Левицкий Ю. А. Язык, речь, текст. Пермь, 1999.

Федотов А. Н. О соотношении понятий «язык» и «речь» // Культура об­щения и ее формирование. Воронеж, 2003, с.9-12.

Источник