Языковая безопасность
В рамках безопасности язык рассматривается в двух аспектах:
1. объект для разного рода угроз;
2. условие для достижения или поддержания безопасности.
Другими словами, это обеспечение безопасности самого языка иего роли в обеспечении других видов безопасности.
В настоящее время сохранение и развитие языков, включая малые, декларируется в качестве официальной языковой политики Евросоюза. Среди способов достижения этого обычно называют изучение более чем одного иностранного языка и продолжение изучения языков в зрелом возрасте. Особо подчеркивается необходимость изучения нескольких иностранных языков, а не только английского, который доминирует с начала 1990-х, наполняя многие европейские языки дублирующими заимствованиями.
К основным угрозам для русского языка на территории Российской Федерации, как правило, относят:
— наводнение устной и письменной речи американизмами, гибридными англо-русскими сочетаниями;
— криминализацию русской речи, ее перенасыщение жаргонными выражениями;
— повсеместное снижение уровня грамотности и речевой культуры населения.
Названные процессы, по мнению экспертов и ученых, ведут к разрушению национального единства, духовной культуры и интеллектуального потенциала страны, при этом обеспечение безопасности языка становится условием национальной безопасности.
Понятие языковой безопасности оказывается тесно связанным с понятием толерантности. При этом уровень языковой толерантности может определяться личными установками, групповымипредпочтениями. Например, в профессиональном общении компьютерщиков или сотрудников международных аудиторских компаний уровень толерантности к англоязычным заимствованиям будет неизмеримо выше, чем, скажем, у шахтеров или машиностроителей. Представители различных сфер академического сообщества могут по-разному оценивать экспансию английского языка в научной сфере. Один и тот же человек может толерантно относиться к экспансии английского языка в области научной терминологии и резко осуждать засилье американизмов в российских СМИ и т.д. Однако, французы считают, что французский язык тоже повлиял на английский[2].
Таким образом, актуальность тех или иных аспектов языковой безопасности и языковой толерантности всегда определена социолингвистическим контекстом.
Языковая безопасность в русском языке это
ПУБЛИКАЦИИ ИФ МАМИФ
Молодежь России и проблемы языковой безопасности
«Молодежь России и проблемы языковой безопасности» – первый раз услышав данные слова, можно признать их за каламбур. Редко вообще услышишь словосочетание «молодежь России», еще реже – «языковая безопасность». Однако между молодежью России и проблемами языковой безопасности существует тесная связь. Именно молодежь первой и заговорила об этих проблемах в современной России. При чем не просто заговорила, но и сразу начала действовать, стала предлагать свои рецепты по решению столь сложных вопросов.
На личном опыте столкнувшись с жестокой неправдой в отношении родного языка, увидев в громких заявлениях высокопоставленных чиновников о необходимости бережного отношения к русскому языку лишь популистскую мишуру, когда на деле при попустительстве бюрократов происходит обратное, молодежь окончательно осознала, что русский язык сегодня переживает чудовищную агрессию.
Я имею в виду в первую очередь образовательные стандарты, политику отечественных средств массовой информации по отношению к русскому языку и засилье т.н. сетевого сленга, искажающего наши родные слова.
Сегодня в школах России изучение русского языка и русской литературы сведено к минимуму, а контроль качества знаний осуществляется в основном посредством тестирования, что приводит к интеллектуальной деградации школьников и их умственному обеднению как носителей живой русской речи. Студенты вузов практически не изучают русский язык и русскую литературу, даже на филологических факультетах история русского литературного языка вмещается в рамки всего нескольких лекционных занятий.
В русскоязычном сегменте сети Интернет пользователи общаются в основном такими, искажающими тысячелетнюю историю русского языка словами, как например: «превед», «медвед», «даффай», «аффтар», «жжот» и проч.
В средствах массовой информации практически не слышно слова в защиту русского языка. Речь теле- и радиоведущих изобилует жаргонизмами и иностранными словами, от незнания правильного ударения искажается смысл слов, тем самым дикторы и персоны масс-медиа выступают в роли своеобразных лингвистических террористов.
Все это свидетельствует о том, что русский язык в наши дни переживает чудовищный геноцид, а точнее – лингвоцид.
Недопустимо, чтобы сегодня, когда государство в состоянии контролировать средства массовой информации, происходили вещи, наносящие ущерб языковой безопасности России. В том числе имею в виду и события 2007 года, именно тогда, в Год русского языка, на телеканалах увидели свет многие шоу, в которых попирается всё, что связано с русской культурой и русским языком. Недопустимо чтобы сегодня за «правильный» язык выдавалась речь К. Собчак, Лолиты, М. Швыдкого и прочих персон, никогда не отличавшихся пламенной любовью к русскому языку.
Молодежь России решительно против того, чтобы слово «русский» превращалось в синоним всего самого мерзкого, преступного и отвратительного. Мы против навязывания усилиями СМИ таких негативных словосочетаний как «русская мафия», «русские проститутки», «русский шансон», «русский фашизм». Мы выступаем за популяризацию выражений: «русский характер», «русский народ», «русское самосознание», «русская Церковь».
Свою позицию в отношении проблем языковой безопасности молодежь России активно проявляет в крупных общественных конференциях и симпозиумах. В течение прошлого 2007 года – Года русского языка проводились мероприятия, на которых по инициативе молодежи, наконец, стали обсуждаться проблемы языковой безопасности.
Так в мае 2007 года в Калуге в рамках II Оптинского форума состоялся круглый стол на тему: «Проблемы безопасности и обеспечения национальных интересов в истории современной России». По итогам круглого стола, в работе которого активное участие принимала молодежь, была принята резолюция, основные пункты которой говорят следующее:
«В условиях возрастания внутренних и внешних угроз национальной и духовной безопасности России неизмеримо возрастает роль патриотической части отечественной интеллигенции, особенно в противодействии процессам и явлениям, нарушающим цивилизационные основы общества и государства.
…В условиях продолжающегося в Год русского языка геноцида русского языка необходимо принять Закон о защите русского языка.
В июне 2007 года в Москве состоялся праздник-фестиваль «Неделя русского языка». Участники круглого стола «Молодежь и Церковь, духовные связи с соотечественниками» приняли резолюцию, в которой ясно и откровенно выразили свое отношение к проблеме языковой безопасности в следующих пунктах:
«П.4. Участники секции обеспокоены тем, что в молодежной российской среде происходит явная потеря национальных ориентиров. Современная молодежь все больше оказывается неспособной к адекватному восприятию русского литературного языка. В сложившихся условиях необходимо принять «Закон о защите русского языка.
П.5. Считать несовместимыми с интересами развития национальной культуры и языка реализацию Правительством г. Москвы «Московского базисного учебного плана», опубликованного в материалах Коллегии Департамента образования г. Москвы (Учительская газета. Москва. № 9. (10142) от 6 марта 2007 г.), основные положения которого нуждаются в пересмотре. Недопустимо в Год русского языка осуществлять геноцид государственного языка в столичном регионе, сокращая преподавание русского языка в школах Москвы, взамен вводя дополнительные часы на изучение иностранных языков.
Приведенные цитаты ярко показывают озабоченность, боль молодежи России о своем национальном языковом наследии, вместе с тем молодежь, при поддержке старшего поколения намечает пути решения проблем языковой безопасности. Очевидно, что сегодня нужно учесть все ошибки и неудачи Года русского языка, отойти от бахвальства и банальной показухи, напрячь все лучшие интеллектуальные силы нашего общества ради достижения благородных целей – укрепления института семьи, пропаганды здорового образа жизни, стабилизации демографической ситуации и, конечно же, укрепления языковой безопасности России.
«Наступивший год в Отечестве нашем объявлен Годом семьи… Все общество, особенно молодежь, должно заново открыть для себя простую и вечную истину: там, где нет любви, взаимной ответственности, готовности всю жизнь принести в дар тем, кого любишь, ― там нет ни счастья, ни полноты бытия. Разводы, аборты, стремление к наживе и бесконечным удовольствиям, забвение собственных детей, которые так часто оказываются лишенными родительской ласки и воспитания, ― все это превращает жизнь отдельного человека и целого народа в безрадостное существование, исполненное укоров совести. Если же в семьях воцарятся любовь, вера, радость взаимной отдачи и поддержки друг друга, то нас будет окружать гораздо больше счастливых лиц. Изменится к лучшему и судьба наших народов».
Сегодня государство и общественные институты не должны бояться привлекать молодежь к себе в помощь, не стоит сторониться молодежи, уповая на ее неопытность и амбициозность. Необходимо наоборот, давать молодым людям возможность приобрести многоценный опыт через плодотворное сотрудничество, через поддержку интересных и творческих проектов, исходящих от представителей молодежной мысли.
Очевидно, что в условиях обострившихся проблем языковой безопасности, жизненно необходим Закон «О защите русского языка». Как видно из представленных выше текстов резолюций молодежь России решительно выступает за принятие такого Закона. Представляется, что в условиях, когда Россия вступает в новую эру своего политического и государственного бытия, необходимо создать постоянно действующий орган для выработки основных положений Закона «О защите русского языка». Не за горами зимние Олимпийские игры в Сочи, и Россия обязана не только охранять и защищать свой государственный язык, но и с умом использовать статус великой державы для сохранения русскоязычного пространства за рубежом, для распространения русской культуры среди населения иностранных государств.
Подводя итоги сказанному, пользуясь столь высокой трибуной Всемирного Русского Народного собора, прошу внести в итоговое Соборное слово пункты, касающиеся отношения молодежи России к проблемам языковой безопасности и необходимости разработки и последующего вступления в силу Закона «О защите русского языка».
Понятие лингвистической безопасности: разные подходы к феномену. Медийная, лингвистическая, речевая безопасность
«изнутри» и «снаружи»
Безопасность – чрезвычайно актуальная категория современной беспокойной, полной внутренними и внешними событиями жизни. Существует ее универсальное определение с позиций теории систем.
В широком смысле безопасность – это отсутствие опасности, защищенность всех интересов личности, общества и пр. от реальных и потенциальных угроз или само отсутствие угроз. Именно такое понятие закреплено в «Законе РФ 5 марта 1992 года N 2446-1 «О безопасности»: «Безопасность – состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз» (ст.1. «Понятие безопасности и ее объекты» [URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?base=LAW;n=376;req=doc ]
Можно ли говорить о наличии угроз в сфере публичной коммуникации вообще и медийной коммуникации в частности?
Можно, поскольку «современная публичная коммуникация является зоной реализации правовых рисков» [Осадчий 2013: 5], полем борьбы «в глобальном информационном пространстве, насыщенном неконтролируемыми властями социальными сетями», театром активных действий «информационно-сетевой войны» [Бартош 2014 URL: http://nvo.ng.ru/concepts/2014-02-14/1_model.html].
Внешнюю сторону нарушения медийной безопасности страны определяют как «создание условий для скрытого управления культурно-мировоззренческой сферой с целью преобразования ментального поля населения страны-мишени путем переориентации, ослабления, а затем уничтожения традиционных духовных и культурных ценностей народа» [Бартош 2014 Электронный ресурс: http://nvo.ng.ru/concepts/2014-02-14/1_model.html].
Когда говорят об этом виде безопасности, речь идет об изменении / сохранении русского языка на собственном русском и постсоветском пространствах, статусе русского языка как государственного, «анестезии сознания» в сочетании с информационным вторжением, изменении «когнитивной модели» – образа «нужной картины мира», сформированной у населения с помощью целенаправленного воздействия с помощью СМИ [Бартош 2014 Электронный ресурс: http://nvo.ng.ru/concepts/2014-02-14/1_model.html] (см. обсуждение этого в Баженова, Пищальникова 2016: 4-6].
Эту разновидность нарушения медийной и лингвистической (языковой, речевой) безопасности можно назвать внешней. В данном пособии лингвистическая и языковая безопасность понимаются как синонимы.
Внешняя медийная безопасность – это отсутствие в медийном пространстве страны (печатном, телевизионном, радийном, электронном, сетевом) опасности, защищенность этно-культурной среды, этнической картины мира, когнитивных систем личности, общества и пр. от реальных и потенциальных угроз целенаправленного медийного манипулирования со стороны других этно-культурных, когнитивных систем, а также само отсутствие угроз такого типа.
Внешняя языковая / речевая безопасность – это отсутствие в речевом пространстве страны любого уровня опасности «извне», защищенность этно-культурной языковой / речевой среды, языковой картины мира, языковых способов представления когнитивных систем личности, общества и пр. от реальных и потенциальных угроз целенаправленного медийного манипулирования со стороны других этно-культурных, когнитивных систем, а также само отсутствие угроз такого типа.
В противовес ей внутренняя безопасность охватывает процессы, происходящие внутри медийного и речевого пространства страны. Хотя, благодаря сети Интернет и сетевым ресурсам «внешние» и «внутренние» процессы тесно переплелись.
Идеи внешней языковой / речевой безопасности отражены в Доктрине информационной безопасности Российской Федерации. В рамках Доктрины язык интерпретируется в качестве одного из объектов информационной безопасности: «К числу основных объектов обеспечения информационной безопасности Российской Федерации в сфере духовной жизни относятся: русский язык как фактор духовного единения народов многонациональной России, язык межгосударственного общения народов государств – участников Содружества Независимых Государств; языки, нравственные ценности и культурное наследие народов и народностей Российской Федерации» [Доктрина URL: http://infopravo.by.ru/ fed2000/ch03/akt14873.shtm] (см. обсуждение данного вопроса в [Гриценко 2011: 10].
Е.С. Гриценко полагает, что основными угрозами для русского языка на территории Российской Федерации правомерно считаются:
– «наводнение устной и письменной речи американизмами, гибридными англо-русскими сочетаниями и кальками, используемыми не только в рекламе, названия торговых предприятий, бытовом и профессиональном общении, текстах СМИ, но и в официальных выступлениях общественных и политических деятелей, дикторов телевидения, научной литературе и проч.;
– криминализацию русской речи, ее перенасыщение жаргонными выражениями, характерными для представителей криминального мира (слова «наезды», «разборки» и др. широко используются как представителями молодежи, так и старшего поколения, они часто встречаются в речи официальных лиц; нецензурная лексика становится модной не только в бытовом и он-лайн общении, но все чаще звучит со сцен театров);
– повсеместное снижение уровня грамотности и речевой культуры населения (особенно молодежи), связанное с ухудшением преподавания русского языка в школах и уменьшением количества часов на его изучение» [Гриценко 2011: 10].
И.В. Баженова думает, что «сохранение стабильности языка как самобытной семиологической структуры – это сохранение специфической ментальности народа, его познавательных моделей и стратегий, без чего невозможно сохранение народа как этнической целостности» [Баженова, Пищальникова 2015: 4].
Данный аспект языковой / речевой и медийной безопасности является социальным и политическим, связан с противодействием инолингвистической экспансии, жаргонизации, нарастающей агрессии, осуществляемых с помощью информационных технологий, электронных средств обработки и передачи информации, языка СМИ, языка Интернета и пр. [см. Баженова, Пищальникова 2015, Гриценко 2011, Барош 2014 и др.].
Насколько этот тип языковой / речевой и медийной безопасности зависит непосредственно от журналистов, блогеров и пр. участников медийного, информационного, Интернет – пространств, в том числе и обычных людей? В той мере, в какой каждый участник перечисленных форматов коммуникации и передачи информации осознанного или неосознанного готов / может / хочет редуцировать иноязычное, манипулятивное, когнитивное и пр. влияние в своей речевой деятельности. Свести на нет такое влияние не представляется возможным и нужным, т.к. невозможно защитить русский язык от его пользователей и носителей.
Ср. точку зрения М. Кронгауза: «Ведь это не американцы или итальянцы … протаскивают в нашу речь свои слова, это мы сами. Тем более если речь идет о жаргоне или брани. То есть защищать русский язык надо от нас, его носителей … Многих сторонников защиты русского языка это должно было бы по крайней мере насторожить» [Кронгауз 2007: 214].
Должен ли носитель русского языка, особенно участник публичных типов коммуникации, журналист, специалист по рекламе и связям с общественностью и т.п. соблюдать нормы литературной разновидности своего родного языка? Конечно, должен, иначе уровень его речевой культуры будет недостаточным. Хотя многие пытаются оправдать широкое применение жаргонных, просторечных и даже инвективных слов и выражений в публичных форматах общения коммуникативными целями, но публичная коммуникация, особенно в ее медийной разновидности регулируется законодательством, следовательно, применение вышеперечисленных единиц может привести к судебным искам, о чем речь пойдет ниже (см. об этом [Сиротинина 2013: 25-27, 30-31; Осадчий 2013; Горбаневский, Караулов, Шаклеин, 2000]).
О.Б. Сиротинина отмечает ряд негативных тенденций, которые формируются в узусе благодаря широким воздействующим возможностям СМИ (особенно телевизионных и электронных):
· остаточные явления литературно-жаргонизирующего типа речевой культуры, сложившийся было в самом конце ХХ в.;
· насыщение языка СМИ не только необходимыми заимствованиями;
· активное насаждение штампов СМИ и рекламы;
Кроме того, развитая языковая личность (а журналист, блогер, создатель рекламного и пиар-текстов, любой человек, выступающий публично, в идеале должен быть именно такой языковой личностью) характеризуется соблюдением максимального числа норм, свободой владения речевыми жанрами, гибкостью перехода от одного речевого регистра к другому и пр. Указанные особенности далеко не всегда наблюдается в медийной реальности. Именно поэтому О.Б. Сиротинина отмечает: «Недостаточное владение литературным русским языком всё ещё остается бедой (и виной) наших СМИ (ещё встречаются неправильные ударения, формы, неправомерные в когнитивном или стилистическом, да и культурно-речевом аспекте словоупотребления и словорасположения), а на их речь как на эталон до сих пор ориентируется большинство населения. В речи этого большинства, особенно в речи молодёжи, закрепились все «грехи» СМИ 90-х гг.: речь очень агрессивна, в ней много грубой лексики, повсеместно даже из уст девушек звучит мат» [Сиротинина 2013: 30].
Публичная речь (особенно медийная, транслируемая на огромную аудиторию) обладает значительным воздействующим потенциалом. Плохая публичная речь, агрессивная, лишенная разнообразия, насыщенная штампами, речевыми нарушениями, сниженными единицами, регулярно воспроизводимая по разным медийным каналам, не только создает риски ортологической стороне языковой / речевой системы, но и формирует в сознании ее носителей соответствующие когнитивные пространства.
Еще один аспект лингвистической безопасности имеет непосредственное отношение к работникам медийной сферы и их речевым произведениям. Речь идет о проявлениях речевой агрессии, конфликтных текстах разного типа, затрагивающих честь, достоинство, деловую репутацию людей и / или организаций (физических и / или юридических лиц), содержащих искаженную или намеренно негативную информацию, экстремистских текстах и пр. Именно они охватываются понятиями «внутренняя медийная безопасность» и «внутренняя языковая / речевая безопасность».
Внутренняя медийная безопасность – это отсутствие в медийном пространстве страны (печатном, телевизионном, радийном, электронном, сетевом) опасности, защищенность культурной среды, картины мира, когнитивных систем личности, общества и пр. от реальных и потенциальных угроз целенаправленного медийного манипулирования со стороны «своих» этно-культурных, когнитивных систем, а также само отсутствие угроз такого типа, соблюдение законов РФ, регулирующих публичную коммуникацию, деятельность СМИ, принципов журналистской и общечеловеческой этики и пр.
Внутренняя языковая / речевая безопасность – это отсутствие в речевом пространстве страны любого уровня опасности «изнутри, защищенность культурной языковой / речевой среды, языковой картины мира, языковых способов представления когнитивных систем личности, общества и пр. от реальных и потенциальных угроз целенаправленного медийного манипулирования внутреннего типа, а также само отсутствие угроз такого типа, соблюдение законов РФ, регулирующих публичную коммуникацию, общечеловеческой этики и пр.
Соблюдение внутренней языковой / речевой безопасности возможно при условии полного решения следующих задач профессиональной деятельности журналиста: «обеспечение отчетливой и корректно сформулированной ценностной позиции автора медиатекста и издания относительно распространяемых сведений, а также взвешенной оценки потребительских или символических качеств товара в рекламе и предотвращения появления недоброкачественных журналистских и рекламных текстов» [Лисицкая 2009. Электронный ресурс http://cyberleninka.ru/article/n/kommunikativnye-normy-i-lingvisticheskaya-bezopasnost-sovremennyh-mediatekstov].
Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого.